— Как будешь теперь жить, Иванку?
— Уйду, — ответил я.
— Куда ж ты уйдешь?
— Ключ искать.
— Какой?
— Миколин, чтобы землю отпереть.
— Та-ак, — протянул Горуля, не сводя с меня испытующего взгляда, — доброе дело. — И вдруг под его усами шевельнулась знакомая злая, ничего не щадящая усмешка. — Але ключа того, Иванку, нет и не было никогда… Вот, вот, никогда не было. Его люди выдумали себе на утешение. Ох, и выдумщики!
— Неправда! — крикнул я, полный негодования. — Не выдумал никто про ключ!
— Как же, — возразил Горуля, — я сам и выдумал да матери твоей про него рассказал, когда мы с нею совсем молодыми были, а она уж тебе рассказала.
Он опять отвернулся к окну и опять долго глядел в него и, казалось, позабыл про меня. Но он не забыл. Тяжело поднявшись с лавки, Горуля стал посреди хаты. Лица его в быстро надвинувшихся сумерках уже не было видно.