— Сударыня, — прервал ее дядя, — я жду от вас искренности, а не любезности. Скажите мне совершенно откровенно, с которым из нас вы надеетесь быть счастливой?
— Что я могу вам на это ответить, господин Ратери? — сказала Арабелла. — Женщина не всегда счастлива с тем, кого она любит, но всегда несчастна с тем, кого не любит.
— Благодарю вас, сударыня, отныне мне ясно, как я должен поступать. Но не прикажете ли вы подать мне завтрак? Желудок эгоистичен и никогда не считается с сердечными волнениями.
И дядя позавтракал с таким аппетитом, с каким, по всей вероятности, Александр Македонский и Юлий Цезарь завтракали накануне сражений. Не чувствуя в себе мужества увидеть разочарованное лицо господина Менкси при известии, что он, Бенжамен Ратери, любимый им как сын, не будет мужем Арабеллы, он хотел избежать встречи с ним и решил письменно сообщить ему о своем решении.
На некотором расстоянии от села он заметил приятеля господина де Пон-Кассе, величественно прохаживающегося взад и вперед по дороге. Увидев Бенжамена, мушкетер двинулся ему навстречу.
— Сударь, вы заставляете, довольно долго ждать тех, кто хочет требовать от вас удовлетворения, — сказал он.
— Я завтракал, — ответил дядя.
— Я должен передать вам письмо от господина де Пон-Кассе. Ответ он просит передать ему через меня.
— Посмотрим, что пишет мне маркиз, сей почтенный дворянин. «Сударь, принимая во внимание чудовищность нанесенного вами оскорбления»… Какое же это оскорбление, я просто перенес его из гостиной на лестницу, я был бы не прочь, если бы он подобным же образом перенес меня отсюда в Кламеси. «Я согласен скрестить с вами шпаги». Подумаешь, какое душевное величие. Он милостиво соглашается изувечить меня, я и не ждал от него такой милости. «Надеюсь, вы окажетесь достойным этой чести». Как, с моей стороны будет черной неблагодарностью отказаться от вызова? Передайте вашему другу, что если он отправит на тот свет, как храброго Деривьера, бесстрашного Бельрива и прочих, то я хочу, чтобы на моем памятнике золотыми буквами начертаны были бы следующие слова: «Здесь покоится прах Бенжамена Ратери, убитого на дуэли дворянином». Постойте, внизу стоит еще какая-то приписка: «Я жду вас завтра в десять часов утра на месте, именуемом Шом-де-Фертио». Вместо того, чтобы написать просто «В Шом-де-Фертио», он пишет «на месте, именуемом». Да, такому стилю позавидовал бы любой судебный пристав. Но Шом-де-Фертио находится слишком далеко от Кламеси, и так как у меня нет гнедого с подпалинами жеребца, то я вынужден предложить вам место поближе — это Круа-де-Мишелэн, там я буду иметь честь ожидать вашего друга.
— Где находится Круа-де-Мишелэн?