— Нет, я не был с ним знаком, но мне приходилось с ним встречаться, — ответил дядя. — А молодая дама была высокого роста и с веснушками на лице?
— Да, ростом она была пять футов три дюйма, а кожа у нее, как скорлупа индюшечьего яйца.
Господин Менкси потерял сознание.
Бенжамен отнес господина Менкси в постель и пустил ему кровь. Затем приказал провести себя к Арабелле. Ибо та молодая женщина, которой суждено было скончаться от родов, была дочь господина Менкси. Она занимала комнату, которую ее любовник отвоевал ценой собственной жизни. Это была поистине жалкая комната, не стоящая того, чтобы из-за нее затевать поединок.
Арабелла лежала в постели под пологом из зеленой саржи. Откинув занавески, дядя некоторое время в молчании созерцал молодую женщину. Матовая бледность, напоминающая белизну мраморных статуй, покрывала ее влажное лицо. Полуоткрытые глаза были тусклы и безжизненны, дыхание короткими всхлипами вырывалось из груди. Бенжамен приподнял безжизненно свисавшую с постели руку. Нащупав пульс, он грустно покачал головой и послал сиделку за доктором Дебри.
При звуке его голоса Арабелла задрожала, как труп, пронизанный гальваническим током.
— Где я? — обводя комнату безумным взором, спросила Арабелла. — Не во власти ли тяжелых сновидений? Вас ли я слышу, господин Ратери? Нахожусь ли я еще в доме отца моего в Корволе?
— Вы не в отцовском доме, но отец ваш здесь, — ответил Бенжамен. — Он готов простить вас и хочет только одного, чтобы вы остались в живых.
Взгляд Арабеллы остановился на пропитанном кровью мундире де Пон-Кассе, висевшем на стене. Она попыталась приподняться, но страшная судорога свела ее члены, и она упала навзничь, как труп, приподнятый в гробу. Бенжамен положил руку ей на сердце — оно уже не билось, приблизил к губам зеркало — оно не затуманилось. Горе и радость — все было кончено для бедной Арабеллы. Держа ее руку в своей, погруженный в горькое раздумье, Бенжамен остался стоять у ее изголовья.
В это время на лестнице послышалась неуверенная и тяжелая поступь. Бенжамен торопливо запер дверь. Господин Менкси постучал в дверь и крикнул: