— Это — я, Бенжамен, открой мне, я хочу взглянуть на свою дочь, я хочу ее видеть, она не может умереть прежде, чем я не увижу ее!
Страшно считать живым уже умершего и приписывать ему поступки живого. Но дядю это не устрашило.
— Уйдите, господин Менкси, умоляю вас. Арабелле уже лучше, она отдыхает, и ваше внезапное появление может убить ее.
— Говорю тебе, несчастный, я хочу видеть свою дочь! — И он так сильно дернул дверную ручку, что она упала на пол.
— Ну, вот, — все еще надеясь обмануть его, сказал Бенжамен, — вы видите — ваша дочь уснула. Теперь вы довольны? Ступайте.
Несчастный старик бросил взгляд на дочь.
— Ты лжешь! — закричал он голосом, который заставил Бенжамена содрогнуться. — Она не спит, она мертва!
И, бросившись на тело дочери, он судорожно прижал его к груди.
— Арабелла! Арабелла! — стонал он. — О! Вот как нам суждено было свидеться с тобой, моя дочь, мое единственное дитя. Убийцы доживают до седых волос и бог допускает это, а отца он лишил единственной дочери. Как смеют утверждать, что бог справедлив и благ!
И внезапно его скорбь обратилось в гнев, направленный против дяди.