Манетта заплакала и порвала счет. Дядя стал целовать ее щеки, лоб, глаза, куда попало.
— Бенжамен, — шопотом сказала ему Манетта, — если вам нужны деньги, скажите мне.
— Нет, нет, Манетта, — быстро возразил дядя. — Заставлять тебя оплачивать то счастье, что ты даешь мне, нет, это было бы слишком подло с моей стороны. — И он вновь стал целовать ее.
— Гм… не стесняйтесь, господин Ратери, — сказал, входя, Жан-Пьер.
— Вот как! Ты был здесь, Жан-Пьер? Уж не ревнуешь ли свою жену? Предупреждаю тебя, я очень не люблю ревнивцев.
— Но у меня, кажется, есть все основания для ревности.
— Дурень, ты все всегда истолковываешь ложно. Эти господа поручили мне выразить твоей жене благодарность за великолепно приготовленный мателот, я исполнял их поручение.
— У вас есть очень хороший способ отблагодарить — уплатить деньги по счету.
— Во-первых, Жан-Пьер, мы имеем дело не с тобой; здесь трактирщицей — Манетта. Что же касается уплаты по счету, то не волнуйся, я беру это на себя, ты знаешь, что за мной не пропадет ни гроша. А если ты не хочешь ждать, то я могу сейчас проткнуть тебя моей шпагой. Устраивает это тебя, Жан-Пьер?
И с этими словами он вышел.