Видя, что ее горячность ни к чему не приведет, бабушка приняла следующее решение:
— Ты последуешь сейчас же примеру этого пьяницы, — сказала она, — отдых тебе так же необходим, как и ему. Но завтра я сама поеду с тобой к господину Менкси, и посмотрим, задержишься ли ты в пути.
— «Миронтон, миронтон, миронтэн», — напевал, ложась спать, Бенжамен.
Мысль о завтрашнем дне сделала его обычно мирный и глубокий сон беспокойным, и он громко бормотал:
— Вы говорите, сержант, что пообедали, как король. Вы неправильно выражаетесь, вы пообедали даже лучше императора. Короли и императоры, несмотря на все их могущество, не могут иметь сюрпризов, а вы его имели. Вы видите, сержант, что все относительно в этом мире. Конечно, мателот не так вкусен, как куропатка с трюфелями. Однако он вызывает у вас более приятные вкусовые ощущения, чем куропатка с трюфелями у короля. А почему? Потому, что нёбо его величества уже притуплено трюфелями, тогда как ваше не пресыщено еще даже и мателотом.
Всякое зло в этом мире уравновешивается счастьем и всякое явное счастье — скрытым злом. Бог располагает тысячью возможностей поддерживать в мире равновесие. Один имеет возможность есть вкусный обед, зато у другого прекрасный аппетит, и таким образом внесено равновесие. Богачу бог подарил богатство, но и страх потерять его, а бедняка он наградил беспечностью. Послав нас в эту юдоль скорби, он снабдил всех более или менее одинаковой поклажей бед и счастья. Поступи он иначе, он был бы несправедлив, ибо все мы — его дети. И при последних словах дядя проснулся.
IV. Как моего дядю приняли за Вечного Жида и к чему это привело
На следующее утро бабушка надела свое переливчато-сизое платье, вынимавшееся только по большим праздникам, вместо завязок пришила к своему круглому чепцу лучшие из имевшихся у нее темновишневого цвета ленты шириной в ладонь, приготовила черную тафтовую накидку, отороченную черными кружевами, и вынула из чехла новую рысьего меха муфту — подарок Бенжамена ко дню ее рождения, не оплаченный им еще и до сих пор.
Нарядившись, бабушка послала одного из детей привести осла господина Дюранта, красивое животное, купленное на последней ярмарке в Бильи за триста пистолей и отдававшееся напрокат на тридцать пистолей дороже, чем обыкновенный осел.
Потом она позвала Бенжамена. Когда тот вышел, осел господина Дюранта с двумя корзинами по бокам и вздувшейся между ними подушкой стоял перед дверями дома и ел месиво из стоящей перед ним на стуле лохани. Прежде всего Бенжамен поинтересовался, где Машкур, желая с ним выпить стаканчик белого вина. Сестра ответила, что Машкур вышел.