— Господин Ратери, вы дерзкий человек! — не находя иного ответа на все колкости дяди, вскричал судья.
— Допустим, — счищая приставшую к обшлагу его камзола соринку, ответил Бенжамен. — Но предупреждаю вас, господин судья, что я с утра не брал и капли вина в рот, и потому, если вы намереваетесь вывести меня из терпения и заставить меня проявить непочтительное отношение к вашему сану, то вам этого не удастся.
— Господин Ратери, ваши намеки оскорбляют суд, присуждаю вас к штрафу в тридцать су.
— Пожалуйста, — кладя на зеленое сукно судейского стола деньги, сказал дядя, — вот три франка, возьмите с меня сколько следует.
— Выйдите вон, господин Ратери, — в ярости закричал судья.
— Имею честь кланяться, господин судья, привет вашей супруге.
— Еще сорок су штрафа! — орал судья.
— Как, за привет вашей супруге только сорок су штрафа? — удивился дядя и вышел.
— Никогда я не думал, что этот дьявол обладает такой выдержкой, — сказал вечером господин судья своей супруге. — Я натравлю на него Бонтэна и посоветую ему потребовать его немедленного ареста. Он увидит, что со мной шутки плохи. Как бы мне хотелось каким-нибудь образом лишить его всех пациентов.
— Фи! господин судья! — ответила ему супруга. — Разве так должен рассуждать порядочный человек? И почему вы так не любите господина Ратери; он такой веселый, любезный и остроумный человек!