При такой системе приходилось тратить массу бумаги, заводить десятки тысяч личных дел, напрасно следить за тысячами людей, вызвавших подозрения, составлять бесконечные «чёрные списки», но, в конечном счете, игра стоила свеч. За исключением таких больших городов, как Амьен, Сент-Омер и Булонь, у неприятельского агента было мало шансов оставаться долгое время незамеченным.
Богатое поле деятельности открылось перед шпионами в притонах Амьена. Но ещё богаче в этом отношении была почва в Дюнкерке.
За время войны расстреляли несколько бельгийских солдат за шпионаж в пользу Германии, поэтому многие считали, что если в тылу англичан и орудуют немецкие агенты, то они непременно должны маскироваться бельгийской формой или быть на самом деле солдатами этой страны.
Возможность, что немецкий шпион скрывается под британской формой, была менее вероятной, так как раньше или позже ему пришлось бы столкнуться с кем-нибудь из полка или даже батальона, чей номер он носил. Такая встреча была чревата роковыми для шпиона последствиями.
Впрочем, я вспоминаю как раз такой эпизод. Однажды через могилёвские леса пробирался, хромая, раненый русский. Его рот был плотно забинтован, и когда его спрашивали — куда идёт, он не мог ничего ответить, только показывал вперёд и ковылял дальше. Встречные, естественно, направляли его в ближайшую санитарную колонну, но раненый почему-то никогда не следовал указанному пути, предпочитая, по-видимому, бесцельно бродить по лесам, то обходя русские артиллерийские позиции, то трудом пробираясь мимо боевых штабов, полевых складов и т. д. Этот скиталец, может быть, уже несколько дней прошатался так, когда повстречался русский офицер, который за день до этого направил его в полевой перевязочный пункт. Раненый, всё еще продолжающий бродить с завязанным ртом, привлёк внимание офицера. Он категорически приказал бродяге следовать за собой на ближайший пункт медицинской помощи. По дороге раненый неожиданно бросился бежать по направлению к германским линиям. Офицер успел выхватить револьвер и выстрелить в спину беглеца, тяжело ранив его.
Позднее в госпитале, куда доставили раненого, с его рта сняли повязку. Рот был цел и невредим. Этот человек оказался немецким офицером, он не умел говорить по-русски и завязал рот, чтобы оправдать свое молчание.
Прежде чем перенестись через Европу, мы задержитесь на один момент в отеле «Бристоль» в Варшаве, иначе наше повествование не будет полным.
В 1914–1915 гг. жизнь в Варшаве сосредоточилась в отеле «Бристоль». Эту гостиницу справедливо называли сердцем русской армии. «Бристоль» был подлинным Вавилоном, куда съезжались офицеры с фронта, чтоб провести пару дней в тепле и комфорте. Вам не дали бы там шампанского открыто, но в отдельном кабинете подали бы напиток весьма похожий на шампанское. Танцевать не разрешалось, но где-то наверху происходили довольно занятные танцы. Всю ночь напролёт оттуда доносились топот ног и музыка. В «Бристоле» всегда останавливалась одна и та же публика: жёны и дочери старших офицеров, военные атташе, корреспонденты, «военные невесты» — молодые дамы в сопровождении пожилых дам, с десяток величественных и очаровательных куртизанок, окруженных свитой льстецов и поклонников, шпионы и контрразведчики обоих полов, женственные отпрыски местной аристократии — Потоцких и Радзивиллов, Любомирских и Чарторийских, государственные деятели и знаменитости, приехавшие с визитом на фронт, «сестры» в белоснежных одеяниях и, наконец, неисчислимое множество русских офицеров, молодых и старых, безусых птенцов и бородачей — казаков, украинцев, москвичей, сибиряков. Вся эта пёстрая толпа объединялась желанием вкусить «запретный плод».
Короче говоря, «Бристоль» был чудесным местом для шпионажа. Типичная обстановка отеля военного времени, непосредственная близость к фронту, постоянные разговоры о военных делах. Среди этой суматохи и гула агенты могли встречаться друг с другом, не возбуждая любопытства.
В отеле отдыхала очаровательная полька, работавшая в санитарном поезде. Девушка была общей любимицей. Она завела много друзей, среди которых были и довольно близкие: молодые, влюбчивые и болтливые русские офицеры, прибывшие с передовой линии и готовые ринуться с головой в любовные интриги. «Сестра» обычно дарила своим вниманием тех, кто казались смышлеными и разбирались в происходящем.