Сколько ни пыталась разведка подчеркнуть серьёзные последствия афиширования боевых намерений, она каждый раз наталкивалась на гранитную скалу. Вскоре, однако, всем, кто находился за кулисами британских экспедиционных сил, стало слишком ясно, что одно из условий победы JBO Франции и Фландрии — неожиданность атаки.
Легко быть мудрым задним умом, но секретная служба всяческими способами пыталась открыть глаза штабу ещё в 1916 году.
Что же происходило тогда на Западном фронте?
Где бы мы ни предпринимали атаку — у Ипра, у Лоо или на Сомме, мы неизменно натыкались на массированный отпор.
В первые годы войны штаб, казалось, считал, что достаточно поставить на документы, конверты, карты печать «секретно», чтобы сохранить втайне наши намерения.
Как можно было сохранить их втайне, когда в районе предстоящих операций мы прокладывали новые дороги и устраивали артиллерийские позиции на глазах у немецких «Фоккеров» и «Альбатросов»; когда всякий день докладывали по радио о наших новых позициях, даже не пытаясь менять радиопозывные, и немцы узнавали о каждой новой батарее; когда в тылу этого района создавали дополнительные госпитали, полевые склады и бараки; когда наша разведка и аэрофотосъемка сосредоточивалась на определенной зоне; когда интенсивность работы связи увеличивалась в одном только месте; когда мы покрывали целый участок сетью железных дорог; когда передвижение войск, поездов, грузовиков происходило днем; когда первый эшелон штаба за несколько недель располагался позади того самого сектора, где мы намеревались атаковать на виду у всего мира; когда… но так можно продолжать до бесконечности.
А между тем было простое средство предотвратить все эти промахи. Стоило лишь рассматривать и оценивать наши приготовления к атаке с точки зрения противника; стоило лишь выделить из своей среды группу людей, которые изображали бы офицеров германского штаба, наблюдали бы за нашими боевыми приготовлениями и говорили, когда нужно: «Вы не должны располагать этот лагерь здесь! Вы не должны передавать по радио такие сообщения: это выдаёт вас!»
Мы захватили один приказ за подписью Людендорфа: «Все оперативники, разведка, связисты, генерал-адъютанты и генерал-квартирмейстеры должны совместно следить за тем, чтобы никто не перевёз, не передвинул и не засек ни одной батареи, не сказал бы по телефону ни одного слова, раскрывающего наши намерения. Я назначу специальных офицеров, которые будут докладывать непосредственно мне о том, как различные отделы службы скрывают свои повседневные приготовления или как пренебрегают этим».
Так немцы скрыли и даже исказили работу своей связи, чтобы сбить нас с толку; они демонстрировали активность на путях и железных дорогах в любом другом месте, кроме проектируемого района операций; даже строили ложные склады, госпитали, артиллерийские позиции и ангары для самолётов в определённых частях фронта таким образом, чтобы наши летчики-наблюдатели сфотографировали их; сократили до минимума регистрацию артиллерии и т. д. Словом, делали всё, я повторяю, что мы могли бы сделать задолго до них.
Прежде чем вернуться к разведывательной работе на поле сражения, нужно упомянуть ещё об одном деле. Я говорил, что штаб «сдавал в архив» предложения молодых офицеров. Происходило это не по вине отдельных работников, а из-за всей системы и тех, кто ревностно оберегал устаревшие традиции.