Я утверждаю с полным сознанием ответственности, что у нашего Генерального штаба с осени 1916 года была возможность внести элемент неожиданности в атаку, возможность избежать ужасной бойни, которая произошла под Пашендэлем.
Помимо технических изобретений, почти все идеи появлялись сначала у нас, но мы систематически ждали, пока противник осуществит эти идеи, а затем отваживались идти по его стопам.
Так было и с «атакой-сюрпризом».
Упрямое нежелание отказаться от прописных истин штабных учебников или хотя бы приспособить их к беспрестанно меняющимся обстоятельствам; порочная страсть заводить «дела» и все излагать на бумаге, уклоняясь таким способом от ответственности; слепое повиновение традициям и рутине; чисто женская зависть разных ведомств, карьеризм; стремление не делать ничего оригинального; канцелярское мировоззрение — всё это мешало нам занять первое место в разведке на поле боя.
…По временам было трудно подавить подозрение, что кое-кто не слишком заинтересован в скором окончании войны. Вместо того чтобы выдвинуть молодых и способных Военное министерство собрало со всех курортов отставных кадровых офицеров, которые могли руководить боем только из своих колясок.
Многие из этих «ископаемых» были настолько больными людьми не только умственно, но и физически, что не могли оставаться больше нескольких недель даже в обставленных с роскошью Людовика XV штабах-дворцах. Когда я пишу эти строки, передо мной встаёт образ одного из таких маленьких «бонапартов», дебютирующих в штабе; этот экспонат сидел, на самом ответственном участке фронта во время большого сражения и спокойно приступал к изучению своих обязанностей в то время, как шёл ожесточённый бой.
Дюжина таких болванов, занимающих важные штабные должности в крупных соединениях, способна остановить всякий прогресс. Так и было.
Приведу только один пример.
Ещё в 1916 году указывали, что противник получает драгоценную информацию, подслушивая телефонные разговоры, телеграф Морзе и радио. «Штатские» призывали объединить действия частей связи, сапёров, радиосвязи, авиации и разведки Генерального штаба, чтобы добиться общего контроля над ними. Два года велась переписка по поводу мелочей: должны ли, например, радисты принадлежать к связи или к разведке; месяцами папки с делами путешествовали по рукам; всё это время противник перехватывал наши сообщения, и тысячи британских солдат гибли.
За бумажными горами уже нельзя было разглядеть первоначальную цель.