Допрос по такой системе заставлял мало-мальски сообразительного пленного насторожиться. Одно время была принята система запугивания. Офицер входил, с шумом кидал пару револьверов на стол, глотал стакан сода-виски, сдвигал брови и начинал кричать на пленного.
Ещё один метод — непринуждённый живой разговор, а не прямой допрос. И никаких блокнотов.
Среди немцев попадались забитые и запуганные, на которых всякое мало-мальски человеческое отношение действовало ошеломляюще. По этой системе допрашивали тщательно отобранные люди, простые, задушевные ребята. Занятно было видеть, как пленные немцы к ним льнули.
Офицер выбирал какого-нибудь одинокого «фрица», отсылал конвойных, предлагал немцу стул и папиросу и заводил разговор «по душам». Чтобы вызвать на откровенность, он сам пускался в откровенные разговоры об англичанах. Часто бывало полезно прибегать к сравнениям. Офицер, например, скажет:
— Вот вы верите, что можно удержать фронт такими силами. Мы, англичане, не согласны с вами.
На что иной хвастливый гунн отвечал:
— Я уверен, что у вас на передовой больше народу, чем у нас. Один человек на дюжину ярдов — это всё, что нам нужно, чтобы сдержать вас, англичан!
Один человек на дюжину ярдов — довольно полезная информация для какой-нибудь из наших частей, намеревающейся атаковать.
Вернейший способ добиться успеха — заставить пленного немца хвастать; редкого не удавалось спровоцировать на это. Попутно надо задавать осторожные наводящие вопросы, не нарушая задушевного тона беседы.
Как-то немец, захваченный в Аррасе, болтая о том, о сём, сказал, между прочим: «Жаль, что меня взяли в плен сегодня, мой батальон должен уйти в полночь на отдых, а я сам получил бы отпуск».