— Больше того, — сказал он. — Там вдоль реки есть что-то вроде тропы. Если мы сейчас пойдем по ней влево, то в конце концов должны будем выйти из Леса где-то на востоке.
— Может быть, — сказал Пин. — А если эта дорожка не ведет дальше, а попросту обрывается в какой-нибудь трясине? Как ты думаешь, кто ее вытоптал и для чего? Думаешь, специально из вежливости для нас? Не верю я ни этому Лесу, ни тому, кто тут живет, и мне начинает казаться, что все, что о нем рассказывают, — правда. Ты хоть приблизительно догадываешься, как долго мы прошагаем на восток?
— Нет, — ответил Мерри. — Понятия не имею. Не знаю, сколько отсюда до устья, не знаю, кто тут может ходить так часто, что получилась дорожка, но другой дороги не вижу, и похоже, что ее нет.
Делать было нечего, один за другим хоббиты поехали за Мерри на тропу. Трава здесь росла так буйно, что некоторые стебли торчали выше голов невысокликов, но тропа оказалась достаточно широкой и удобной, ибо вилась по сухому грунту, петляла и юлила, огибая топи. Время от времени ее пересекали ручейки, сбегавшие в Ветлянку с лесных холмов, но через них были аккуратно проложены бревна или вязанки хвороста.
Становилось очень жарко. Хоббитов донимали бесчисленные рои мух и мошек, назойливо жужжавших в ушах. Солнце жгло спины. Наконец, они вошли в зыбкую тень: над тропой потянулись толстые серые ветки. Им уже давно каждый шаг давался с трудом. Словно из земли выползала дремотная лень, обволакивала их, склеивала веки, связывала ноги.
У Фродо голова падала на грудь, он остановился. Идущий впереди Пин упал на колени. Фродо услышал голос Мерри:
— Ну и что? Никуда не пойду, пока не отдохну. Надо поспать… Под ивами у воды свежее, там мух меньше…
Фродо охватило нехорошее предчувствие.
— Очнитесь! — воскликнул он. — Сейчас нельзя спать. Сначала надо отойти от Леса!..
Но остальные засыпали на ходу, и им было уже все равно. Сэм бессмысленно хлопал глазами и зевал.