В дальнем конце комнаты лицом к двери в кресле сидела женщина. Длинные золотистые волосы струились по плечам; платье на ней было зеленое-зеленое с серебристыми искрами, как молодой тростник в росе, а пояс золотой, в форме цепочки из узких листьев. В широких глиняных сосудах у ее ног плавали белые водяные лилии и кувшинки, так что, казалось, она сидит посреди пруда.
— Входите, добрые гости! — сказала она, и хоббиты сразу узнали только что слышанный серебряный голос.
Они сделали несколько робких шагов вперед и принялись низко кланяться, чувствуя странную неловкость, словно постучались в сельский дом попросить напиться, а дверь им открыла юная и прекрасная эльфийская королева. Но прежде чем они успели сказать хоть слово, она легко вскочила и, смеясь, устремилась к ним, пробежав, кажется, прямо по кувшинкам. Легким ветерком в цветущих прибрежных травах прошуршало ее платье.
— Будьте как дома, милые гости! — сказала женщина, беря Фродо за руку. — Смейтесь и веселитесь! Я Золотинка, Дочь Реки!
Потом она легким шагом прошла мимо них, закрыла дверь, встала к ней спиной, раскинув белые руки.
— Не пустим Ночь! — сказала она. — Вы, наверное, еще боитесь темных теней, глубоких вод, тумана и не укрощенных лесных жителей. Не бойтесь! Нынешнюю ночь вы проведете под кровом Тома Бомбадила.
Хоббиты восхищенно смотрели на нее; она как бы в ответ одарила улыбкой каждого.
— Прекрасная госпожа Золотинка! — произнес, наконец, Фродо, чувствуя непонятную приподнятость. Он стоял, очарованный ее голосом почти так, как раньше, когда слушал песни эльфов. Но не совсем так: радость была не такой острой, и не такой длительной, и не такой возвышенной, однако глубже и понятнее смертному сердцу. Голос был удивительный и незнакомый, но не чужой.
— Милая госпожа! — повторил Фродо. — Так вот откуда радость в песнях, которые мы слышали! Теперь мне понятно:
Золотинка, Дочь Реки, стройная лозинка!
Чистая, как родничок, светлая росинка!
Ты весна, и лето ты, и весна снова,
Ветерок над водопадом, смех листвы веселый…