— Там много было, — сказал Сэм. — Все про Мордор. Я дальше не учил, меня аж дрожь пробрала, так страшно. Никогда не думал, что самому придется туда идти!
— Идти в Мордор! — воскликнул Пин. — Хоть бы до этого не дошло!
— Не произносите здесь громко это название! — сказал Бродяжник.
Солнце было уже высоко, когда они, наконец, добрались до южного конца тропы и в бледном прозрачном свете октябрьского солнца увидели серо-зеленый вал, словно мост, переброшенный на северный склон горы. Решили засветло взойти на вершину, потому что на открытом месте скрыться все равно было негде, оставалось надеяться, что ни враги, ни их шпионы за ними не наблюдают. Никакого движения на холме не замечалось. Если даже Гэндальф был где-то неподалеку, он не подавал признаков жизни.
За западным отрогом горы Заверть была небольшая котловинка, похожая на чашу с травянистыми краями. Туда даже ветер не залетал. Решили оставить там Сэма и Пина с пони и всей поклажей, а Бродяжник, Фродо и Мерри пошли в гору. Через полчаса их проводник уже вскарабкался на самую вершину, еще через некоторое время к нему присоединились измученные и задыхающиеся Фродо и Мерри — последний участок подъема оказался крутым и каменистым.
На вершине, как и говорил Бродяжник, они увидели большое кольцо древней каменной кладки, местами разрушенное, местами заросшее жесткой травой. Но в центре были грудой навалены битые камни со следами недавнего огня — черные от копоти. Трава вокруг них выгорела до корней, а по всей площадке сморщилась, почернела и тоже местами обгорела, будто пламя лизало всю вершину. Никаких следов живого существа не было.
Отсюда открылся широкий вид на почти голую равнину, в которой только на юге виднелось пятно леса, а за ним блеск, будто там была вода, но очень далеко. Лента старого Тракта вилась у южного подножия гор. Тракт перебегал с холма на холм, выбегал в долину и исчезал в темнеющей дали на востоке. Тракт был пуст. Предгорья казались отсюда темно-бурыми, за ними поднимались серые громады, над которыми клубился туман, а из тумана и облаков, словно частокол, торчали вверх белые вершины, с трудом различимые в такой дали и высоте.
— Ну и тоска! — сказал Мерри. — Как тут неприветливо! Ни воды, ни укрытия. И ни следа Гэндальфа. По-моему, он не виноват, что не дождался, — если даже приходил.
— Интересно, — задумчиво сказал Бродяжник, оглядываясь. — Если он был в Пригорье через день или два после нас, то сюда он пришел бы раньше, ибо когда надо, он может ехать очень быстро.
Вдруг он наклонился и посмотрел на верхний камень в груде: он был плоский и светлее остальных, без копоти. Бродяжник поднял его и стал внимательно разглядывать, вертя в пальцах.