Арагорн нагнулся, заглянул в лицо Эовины, белое, как лилия, застывшее, как резной камень, покрытый льдом. Он поцеловал ее в лоб и ласково зашептал:
— Проснись, Эовина дочь Эомунда! Враг погиб от твоей руки! Проснись!
Девушка не шевельнулась, только глубже задышала, белое покрывало на ее груди слегка поднялось и опало. Арагорн взял еще два листа ацеласа и бросил в кипяток. Этим отваром он вытер лоб и холодную правую руку девушки, неподвижно лежавшую поверх покрывала.
Может быть, Арагорн в самом деле обладал забытой колдовской силой древнего племени с Заокраинного Запада, а может быть, его слова взволновали присутствующих, но когда легкий аромат целебного зелья разнесся в воздухе, всем показалось, что от окна повеял ветер, в котором не было никакого запаха, а просто свежесть, не испорченная ничьим дыханием, прилетевшая прямо со снежных вершин из-под звезд или дальнего морского берега, омытого серебряной пеной.
Проснись, Эовина, королевна Рохана!— повторил Арагорн, беря ее правую ладонь в свою и чувствуя, как теплеет рука.— Пробудись. Тень ушла, мрак рассеялся, мир снова светел.— Он отступил, передавая руку девушки Эомеру.— Позови ее ты, Эомер! — сказал он и тихо вышел из покоя.
— Эовина! Эовина! — рыдая, воскликнул Эомер.
Девушка открыла глаза.
— Эомер! Какое счастье. Мне говорили, что ты убит. Но нет, это были только злые голоса во сне. Я долго спала?
— Недолго, сестра,— ответил Эомер.— Не думай об этом.
— Я очень устала,— сказала девушка.— Как странно. Мне надо немного отдохнуть. Скажи, что с Королем Рохана? Увы, я знаю, это был не сон, не обманывай меня. Он погиб, он это предчувствовал.