— Время ужина прошло,— серьезно ответил Пипин,— но я постараюсь принести что-нибудь перекусить, если здешние люди не откажут.
— Конечно, не откажут,— сказал Гэндальф.— Все, что найдется в Минас Тирите, будет охотно предложено рыцарю Рохана, прославившему свое имя.
— Отлично! — воскликнул Мерри.— В таком случае, сначала я попрошу ужин, а потом трубочку…— и вдруг погрустнел.— Нет, трубки не надо. Я, наверное, больше никогда не буду курить.
— Почему? — спросил Пипин.
— Потому,— ответил медленно Мерри,— что он погиб. Я все вспомнил. Когда он прощался со мной, то жалел, что не успел поговорить об искусстве курить трубочное зелье. Это были почти последние его слова. Теперь я никогда не смогу закурить трубку, чтобы не вспомнить про него, Пипин, и про тот день, когда он подъехал к Исенгарду и так вежливо с нами разговаривал.
— Наоборот, кури трубку и вспоминай о нем! — сказал Арагорн.— У него было благородное сердце, и он был великим Королем. Он остался верен присяге и вырвался из мрака в свое последнее ясное утро. Недолго ты ему служил, но об этой службе сохранишь светлое и гордое воспоминание до конца дней.
Мерри улыбнулся.
— Хорошо, пусть будет так,— сказал он.— Если Бродяжник достанет мне все, что для этого надо, я буду курить и думать. У меня в мешке было трубочное зелье, лучшее из запасов Сарумана, но я не знаю, что с ним стало после Битвы.
— Ты сильно ошибаешься, господин Мерриадок, если думаешь, что я прошел через горы и пробил в Гондор дорогу огнем и мечом для того, чтобы снабжать зельем растяпу-солдата, потерявшего снаряжение,— ответил Арагорн.— Если твой мешок не найдется, обратись к здешнему Главному Собирателю Зелий. Он тебе объяснит, что ему неизвестно, обладает ли требуемое зелье какими-нибудь достойными свойствами, но сообщит, что в народе оно называется трубочным зельем, по научному — галена, а в языках разных племен так и этак; потом угостит тебя полузабытым присловьем в стихах, смысла которого сам не понимает, и с прискорбием уведомит, что в Домах Целения нет такого лекарства, так что развлекайся размышлениями об истории его названия. А сейчас я должен тебя покинуть. На такой постели, как та, в которой ты тут нежишься, я не спал с тех пор, как ушел из Дунгарского Укрытия, а со вчерашнего дня еще и не ел ничего.
Мерри схватил его руку и расцеловал.