Серосвета они застали в чистой конюшне, смотрели за ним хорошо. На шестом ярусе у стен Цитадели было несколько конюшен, где содержались быстрые кони для гонцов Наместника. Гонцы всегда были готовы в путь по приказу Денэтора или его военачальников. В то утро ни людей, ни лошадей в конюшнях не было. Серосвет остался один. Почуяв Пипина, он заржал и повернул голову.
— Доброе утро! — сказал Пипин.— Гэндальф придет, как только найдет свободную минуту. Он занят, но шлет через меня привет и просит узнать, хорошо ли ты отдохнул и все ли у тебя есть.
Жеребец высоко поднял голову и ударил копытом об пол, но позволил Берегонду погладить себя по шее и приласкать.
— Он будто рвется снова в путь и ничуть не устал,— сказал Берегонд.— Какой сильный и гордый конь! А где его седло и уздечка? Такому жеребцу нужна богатая и красивая сбруя.
— Нет такой сбруи, которая подошла бы этому коню,— ответил Пипин.— Он не выносит узды. Если он согласится нести всадника, то ничего не надо; а не захочет — ни уздой, ни шпорами, ни хлыстом его не заставишь. До свидания, Серосвет! Потерпи немного. Скоро война.
Конь заржал так громко, что вздрогнули стены конюшни, а Пипин с Берегондом заткнули уши. Потом они проверили, хватит ли зерна в кормушке, и ушли.
— Теперь позаботимся о корме для себя,— сказал Берегонд, ведя Пипина назад к Цитадели. Войдя в дверь в ее северной стене, они спустились по лестнице и попали в широкий коридор, освещенный светильниками. По обеим сторонам коридора были двери. Одна из них оказалась открытой.
Здесь склады и погреба нашей Бригады,— пояснил Берегонд.— Привет, Таргон! — крикнул он в открытые двери.— Еще рано, но я привел гостя, которого Денэтор взял сегодня на службу. Он издалека, постился в пути, а утро провел в трудах и теперь голоден. Дай нам, что найдешь под рукой!
Они получили хлеб, масло, сыр и остатки зимних запасов — сморщенные, но крупные и сладкие яблоки. Все это вместе с деревянными тарелками, кубками и кожаной флягой со свежим пивом уложили в корзину и снова вышли на солнце. Берегонд повел Пипина на восточную площадку, где стояла каменная скамья у парапета. Оттуда открывался обширный вид на залитую солнцем землю.
Новые друзья поели, запили завтрак пивом, а потом завели разговор о Гондоре, о местных обычаях, о далекой родине Пипина и об удивительных землях, которые хоббит узнал в путешествии. Берегонд все шире раскрывал глаза, когда Пипин увлеченно рассказывал, то болтая ногами, не достающими до земли, то становясь на лавку, чтобы дотянуться до парапета.