Фродо завернулся в плащ и застегнул его эльфийским листиком.
— Теперь лучше,— сказал он.— И легче. Могу идти. Но эта слепая Тьма добирается до сердца. В тюрьме я пробовал вспоминать Брендидуим, Лесной Предел, речку с Мельницей в Хоббиттауне. А сейчас не могу их мысленно увидеть.
— Ну, а теперь кто про воду заговорил? — спросил Сэм.— Если бы нас могла видеть или слышать Галадриэль, я бы сказал: «Госпожа! Ничего не прошу, только воды и света, чистой воды и обычного дневного света, они ценнее всех драгоценностей, простите меня за такие слова!» Но увы! Лориэн отсюда так далеко!
Сэм вздохнул и махнул рукой в сторону острых вершин Сумрачных Гор, которые на фоне темного неба были чернее, чем оно само.
Хоббиты снова двинулись в путь. Вскоре, однако, Фродо опять остановился.
— Где-то над нами Черный Всадник,— сказал он.— Я его чувствую. Давай минутку переждем.
Они сели, съежившись, под большим камнем и довольно долго сидели молча, глядя на запад. Потом Фродо с облегчением вздохнул.
— Улетел! — прошептал он.
Друзья встали и с удивлением подняли головы. Слева от них, на юге, небо серело, и черные горы Эфел Дуат выделялись на его фоне резче. Становилось светлей. Дневной свет медленно распространялся с юга на север. Где-то высоко в пространстве свет боролся с тенью. Клубящиеся мордорские тучи отступали, их края рвал ветер, который дул из живого мира, загоняя дымы и зловредные испарения в глубь Страны Мрака. Хмурый полог Тьмы медленно поднимался, и под ним, как бледное утро сквозь мутное тюремное окно, в Мордор просачивался тусклый свет.
— Видите, хозяин? — спросил Сэм.— Видите? Ветер изменился. Что-то случилось. Не все подчиняется приказу Врага. Мрак над миром расходится. Если бы знать, что там делается!