Может быть, это была всего лишь тень гор, расплывшихся во мгле на горизонте, до них ведь было не меньше двадцати гонов, но Пипину показалось, что Тень у него на глазах медленно растет, густеет и грозится залить весь этот солнечный край.
— …Так близко от Мордора? — тихо, но спокойно закончил за него Берегонд.— Да, там Мордор. Мы редко произносим это слово, но издавна привыкли видеть Тень над нашей границей. Иногда она бледнеет и отступает, иногда приближается и темнеет. Сейчас она растет и сгущается, и растут наше беспокойство и страх. Не прошло и года с тех пор, как Жуткие Всадники снова завладели переправой. Много наших лучших мужей погибло в том бою. Боромиру удалось отбить западный берег, и мы продолжаем удерживать почти половину Осгилиата. Пока. Но каждую минуту там можно ожидать нового нападения. Может быть, это будет главная битва Войны, которая скоро начнется.
— Скоро? — спросил Пипин.— Откуда ты знаешь? Прошлой ночью я видел огни на холмах и мчащихся гонцов. Гэндальф сказал, что это сигналы о начавшейся войне. Он спешил сюда, будто от каждой минуты зависела жизнь или смерть. Но здесь я не вижу спешки.
— Это потому, что все уже готово,— сказал Берегонд.— Мы собираемся с силами перед большими делами.
— Почему же той ночью горели огни?
— Потому что когда начнется осада, звать на помощь будет поздно,— ответил Берегонд.— Но я не знаю замыслов Повелителя и наших военачальников. Вести до них доходят иначе, чем до нас. Денэтор необыкновенный человек, он далеко видит. Говорят, что ночью в верхних покоях Башни он напрягает мысли, рассылает их во все стороны, и тогда может отгадать будущее. Говорят, что он может узнавать замыслы Врага и бороться с его волей. Поэтому он раньше времени постарел и исхудал. Я не знаю, правда это или нет; но мой командир Фарамир сейчас в опасном походе далеко за Андуином. Может быть, он шлет вести Наместнику? И еще я тебе честно скажу, Пипин, что я сам думаю. Костры зажечь приказано после известия, которое пришло вчера из Лебенина: к устью Андуина подходит большой флот, на кораблях пираты с юга, из Умбара. Эти разбойники давно уже не боятся Гондора и заключили союз с Врагом. Для нас их нападение — большой удар: оно свяжет силы Лебенина и Белфаласа, на которые мы рассчитываем, ибо там живут многочисленные и сильные племена. Вот почему мы с тревогой и надеждой смотрим на север, в сторону Рохана, и вот почему нас радует весть о победе, которую вы принесли. И все же… Все же события в Исенгарде говорят о том, что вокруг нас затягивается крепкая петля и начинается большая игра. Это уже не стычки на переправах, не рейды в Итилиэн и Анориэн, не бандитские налеты и засады. Начинается давно спланированная война, а наше войско в ней,— как бы гордость нас ни обманывала,— всего лишь один отряд. Разведчики доносят, что все пришло в движение: зашевелились враждебные силы далеко на востоке за Рунным Морем, на севере в Лихолесье, на юге в Харате. Все государства стоят перед выбором: ответить Врагу или сдаться и оказаться во мраке.
А нам, достойный Перегрин, выпала честь первыми встретить сильнейший удар. Нас всегда первых со страшной силой атакует ненависть Черного Властелина. Эта ненависть идет из глубин веков. Молот поднят и вот-вот обрушится. Наверное, поэтому Мифрандир спешил. Если мы сломаемся, кто тогда выстоит? Есть ли в твоей душе хоть искра надежды, что мы сумеем защититься, Пипин?
Пипин не ответил.
Он смотрел на толстые стены, на башни и гордые флаги, на высокое солнце, потом перевел взгляд на сгущающийся мрак на востоке и подумал об алчных лапах Зла, о бандах орков, рыщущих в лесах и в горах, об измене Исенгарда, о птицах-шпионах, о Черных всадниках, добравшихся до Хоббитширских дорог, и о крылатых посланцах Ужаса — Назгулах… На что же надеяться?
В это мгновение солнце вдруг заслонила тень черного крыла. Пипину показалось, что он слышит далекий, почти неуловимый для уха крик с высоты, от которого застыла кровь в жилах и стало холодно. Он побледнел и прислонился к стене.