«Куда?»
«До Горы, конечно».
«А дальше что, Сэм Гэмджи? Что ты сделаешь, если даже дойдешь? У него ведь сил ни на что не хватит.
С отчаянием Сэм понял, что на этот вопрос нет ответа. Он понятия не имел, что надо делать. Фродо не распространялся о своем задании, и Сэм лишь смутно соображал, что Кольцо надо каким-то образом бросить в огонь. «Роковые Расселины,— это название вдруг выплыло у него в памяти.— Хозяин, наверное, знает, где они, а я-то нет!»
«Ну вот,— продолжал он,— все зря. И господин Фродо так говорил. Ты дурак, что еще продолжаешь мучиться и надеешься на чудо. Если бы не твое упрямство, давно бы лежал в какой-нибудь норе и спал. Все равно умрешь, а то и хуже что-нибудь случится. Можно и здесь лечь и не вставать. Все равно ты на Гору не заберешься».
«Заберусь на самую верхушку, даже если от меня останутся одни кости,— ответил он себе снова,— и господина Фродо туда донесу, пусть у меня потом хребет треснет и сердце лопнет. И кончай спорить».
В это мгновение земля под хоббитом задрожала, он услышал и почувствовал глухой дальний гул в ее глубине. Под тучами блеснуло и погасло багровое пламя. Огненная Гора тоже спала неспокойно.
Начался самый последний этап Похода к Ородруину. Он оказался таким трудным, что Сэм не мог понять, какое чудо заставляет его выносить такие мучения. Усталый до того, что у него все болело, он неимоверно страдал от жажды и не смог даже протолкнуть сухарь в пересохшее горло. Было темно. Гора дымилась; кроме того, по-видимому, собиралась гроза, вдали на юго-востоке на черном небе полыхали молнии. Воздух был густо насыщен ядовитыми испарениями, было трудно дышать, голова кружилась, хоббиты спотыкались и часто падали. Но несмотря ни на что, брели все дальше, не сдаваясь.
Гора медленно приближалась, и наконец, подняв тяжелые головы, они увидели ее прямо перед собой — громадная, она заслонила им полмира: немыслимая груда пепла, обгоревших камней и шлака, из которой торчал острый конус вершины, упирался в тучи и прятался в них. Они все-таки добрались, доползли до самого ее подножия прежде, чем кончился сумрачный день и наступила ночь.
Фродо, задыхаясь, упал на землю. Сэм опустился рядом с ним. К удивлению своему, Сэм обнаружил, что, несмотря на усталость, ему стало как-то легче, и в голове прояснилось. Он больше не спорил мысленно сам с собой. Он знал все доводы отчаяния и не хотел их слушать. Сейчас только смерть могла сломить его волю. Он стряхнул сон, понимая, что должен остаться на страже, ибо знал, что сейчас все опасности и страхи сходятся в одной точке, завтра — роковой день; последнее отчаянное усилие — и конец.