Скорей бы он пришел!
Ночь казалась бесконечной, словно время остановилось. Медленно падали мертвые минуты, складываясь в неживые часы. Сэм уже стал думать, что наступила новая эпоха мрака и никакого дня больше не будет. Он наощупь отыскал руку Фродо. Она была холодная и дрожала. Фродо трясло, как в лихорадке.
— Жаль, что я одеяло выбросил,— проворчал Сэм и лег возле Фродо, обняв его и пытаясь согреть своим телом. Наконец его все-таки сморил сон, и мутный рассвет последнего дня пути застал обоих хоббитов спавшими рядышком. Утихший было вчера ветер снова поднялся, сменил направление и дул теперь не с запада, а с севера; скрытое плотными тучами солнце с трудом прорвалось и тронуло путников слабым лучом.
— Теперь вперед! Последний рывок! — сказал Сэм, поднимаясь с земли, и стал будить Фродо.
Фродо застонал, попытался напрячь волю и встать. Приподнялся — и упал на колени. Потом с трудом поднял взгляд на черные склоны Роковой Горы, вздымавшейся перед ним, и пополз вперед на четвереньках.
У Сэма сердце защемило, но ни одна слеза не выступила в сухих покрасневших глазах. «Я сказал, что понесу его, даже если у меня хребет треснет,— прошептал он.— Так и сделаю».
— Мне нельзя взять вашу ношу, но вас-то вместе с ней понести можно! — воскликнул он и присел рядом с Фродо.— Садитесь мне на закорки, хозяин, Сэм вас повезет, куда скажете. Послужу лошадкой. Поднимайтесь, хозяин, миленький!
Фродо молча прижался к спине Сэма, обнял его худыми руками за шею, а ногами — за бока. Сэм, пошатываясь, встал и с удивлением обнаружил, что ему не тяжело. Он боялся, что у него едва хватит сил поднять хозяина без Кольца, а уж тяжесть проклятого Сокровища придется делить на двоих. Оказалось не так. То ли Фродо был изнурен долгими трудами, ослаб от раны, паучьего яда, тревог и бездомной жизни, то ли Сэм сам в эту минуту чудом стал сильнее, но сейчас хозяин показался ему легким, как хоббитенок. Он глубоко вздохнул и начал подъем.
К Горе они подошли с северо-запада. Ее серый склон в этом месте был довольно пологим, хотя и неровным.
Фродо молчал, а Сэма гнала вперед одна мысль: поскорее подняться повыше, пока силы есть и воля не сломалась. Шел он, срезая крутизну, иногда спотыкаясь о камни; где было совсем круто, помогал себе руками, обивая колени; наконец, уже не шел, а почти полз, как улитка с раковиной на спине. Когда силы и воля иссякли, а мышцы отказались повиноваться, Сэм остановился и осторожно опустил хозяина на склон.