— Эх, был бы у нас такой Кристалл, в котором можно видеть всех друзей! — сказал Пипин.— И разговаривать с ними издалека.
— Остался только один Кристалл, в который ты мог бы смотреть,— ответил Арагорн,— потому что то, что показывает Палантир из Минас Тирита, лучше никому не видеть. Но Кристалл Ортханка принадлежит Королю. Мне надо самому знать все, что делается в государстве, и чем заняты мои подданные. Помни, Пипин, что ты посвящен в рыцари Гондора, и я тебя от службы не освобождаю. Я отпускаю тебя в отпуск и могу вызвать назад. Кроме того, не забывайте, дорогие друзья из Хоббитшира, что мое Королевство охватывает и северные страны, и когда-нибудь я наверняка туда сам приеду.
Потом Арагорн распрощался с Келеборном и Галадриэлью, и сказала ему Владычица Лориэна:
— Камень Эльфов! Через Великую Тьму ты прошел, чтобы сбылась твоя надежда. Ты теперь владеешь всем, чего желал. Используй отведенные тебе дни как можно лучше!
А Келеборн сказал:
— Прощай, ставший мне родичем! Пусть судьба обойдется с тобой ласковее, чем с нами, и самое дорогое останется с тобой до конца!
На этом они расстались. Солнце скатывалось к закату, и когда хоббиты через минуту оглянулись, то увидели Короля Запада на коне, окруженного своими рыцарями. В блеске заходящего солнца их доспехи светились красным золотом, а белый плащ Арагорна казался огненным. Король высоко поднял зеленый камень, и словно изумрудный факел загорелся в его руке.
Поредевший Отряд доскакал по Исене до Роханского Прохода и, вырвавшись на широкие просторы почти незаселенной земли, вскоре пересек границы Дунланда.
Жители из одиноких поселений убегали и прятались при их приближении, потому что боялись эльфов, как боятся незнаемого, ибо эльфы нечасто бывали в этих краях. Путешественники же дунландцев не боялись, были достаточно сильны и хорошо вооружены. Поэтому ехали совершенно спокойно, располагаясь на отдых и ставя палатки там, где им нравилось.
На шестой день после расставания с Королем Арагорном друзья оказались в лесу Мглистых Гор. А когда лес кончился, на открытой солнцу дороге они нагнали старика, опиравшегося на палку и одетого в грязно-белые лохмотья. За ним шаг в шаг волочился второй оборванец, согнувшийся и хнычущий.