— Тебя что-то мучает? — тихо спросил Гэндальф, подъезжая к Фродо.
— Да,— ответил Фродо.— Плечо. Болит старая рана, и память Тьмы давит. Сегодня ровно год.
— Увы, есть раны, которые никогда полностью не заживают,— произнес Гэндальф.
— Боюсь, что моя как раз такая,— сказал Фродо.— Может быть, я и доеду до Хоббитшира, но все будет не так, потому что я стал другим. Покалечили меня кинжал, ядовитое жало, острые зубы, долгая ноша… Где найду покой?
Гэндальф не ответил.
К концу следующего дня боль прошла, и Фродо снова повеселел, будто забыл о черных мыслях прошлого утра. Дальнейшее путешествие проходило спокойно, и ехали они не спеша, часто останавливались на отдых в красивых лесах, где деревья переливались красно-золотыми листьями в осеннем солнце. До горы Заверть добрались в сумерки. От нее на дорогу падала густая тень. Фродо попросил их поспешить, а сам, не взглянув на гору, опустил голову, поплотнее завернулся в плащ, и так через тень проехал. В ту ночь погода резко изменилась. Западный ветер принес холодный дождь, а желтые листья закружились в воздухе, как стаи птиц. Когда путешественники добрались до Залесья, деревья почти сбросили листву, а вид на Пригорье заслоняла сплошная завеса дождя.
Так в конце октября ветренным и дождливым вечером пятеро путешественников въехали по крутой дороге на холм и оказались перед Южными Воротами Пригорья. Ворота были крепко заперты, дождь хлестал им в лицо, по темному небу плыли низкие тучи, и путникам стало не по себе, так как в глубине души они ждали совсем другой, радостной встречи.
Они долго стучали и кричали, пока, наконец, не появился привратник с толстой палкой. Он посмотрел на них с опаской и подозрением, но увидев Гэндальфа и узнав в его спутниках хоббитов, посветлел. Открыл ворота и пригласил войти:
— Въезжайте! Здесь, на дожде и холоде, трудно разговаривать, ужасная ночь, но старина Медовар в «Пони», наверное, примет вас по-доброму, а там уж все новости узнаете.
— А ты потом узнаешь там все, что мы расскажем, и даже больше,— рассмеялся Гэндальф.— Как поживает Гарри?