Медовар проводил их в гостиную, в которой год назад они провели необычную ночь. Шел он преувеличенно гордо, но они почувствовали, что за этим кроется большое беспокойство. Видно, в Пригорье произошли серьезные перемены. Однако никто ни о чем пока не спрашивал.
Как они и ожидали, после ужина господин Медовар сам пришел к ним в гостиную спросить, довольны ли гости. Гости были довольны, потому что в «Гарцующем пони» оказалось по-прежнему прекрасное пиво и вкусная еда.
— Не смею настаивать, чтобы вы проводили остаток вечера в общей зале,— сказал Медовар,— ибо вы, вероятно, устали, а там нет почти никого. Но если перед тем как ложиться спать вы не откажетесь уделить мне полчасика, я с удовольствием побеседую с вами наедине.
— Ты, как всегда, угадываешь желания,— ответил Гэндальф.— Мы совсем не устали, дорога была легкой. Мы промокли, замерзли и проголодались, но это, благодаря твоим заботам, уже позади. Садись рядышком, Баттерс, а если дашь нам вдобавок трубочного зелья, мы тебя не то что благодарить, а благословлять будем.
— Вот это уж самая трудная задача,— произнес Медовар.— Зелья у нас давно не достать, есть только то, что сами выращиваем, а этого, конечно, не хватает. Из Хоббитшира оно сейчас не поступает. Но я постараюсь, поскребу в своих запасах.
Он ушел и вернулся с пучком неразрезанных листьев, которых им могло бы хватить дня на два, не больше.
— Это Окраинное зелье, лучшее, что у нас есть; ему, конечно, далеко до листьев из Южного Удела, хотя во всем остальном я всегда предпочитал Пригорье Хоббитширу, вы уж меня простите.
Они подвинули к огню большое кресло для хозяина, Гэндальф сел напротив, а хоббиты расположились на низких табуретах между ними. Проговорили они, конечно, не один раз по полчасика, пока не выложили друг другу все новости, которые Медовар хотел сам услышать или им сообщить. Многое из того, что ему рассказывали, бесконечно удивляло трактирщика и не укладывалось у него в голове, так что он только восклицал время от времени отчасти из вежливости, но, пожалуй, больше от того, что ушам своим не верил:
— Что я слышу, господин Торбинс… извините, господин Накручинс! Ой, я все уже спутал окончательно… Неужели, господин Гэндальф? Кто бы мог подумать! Даже не верится! В наше-то время… Ну и ну!
Самому Медовару тоже было о чем рассказать. В Пригорье вовсе не было спокойно. Дела его шли не очень хорошо, а по правде сказать, даже совсем скверно.