— Чужестранцы к нам теперь не заезжают, сидим по домам, запершись на несколько замков,— жаловался он.— А все началось с тех бродяг, которые год назад стали сюда сползаться по Зеленому Тракту, да вы некоторых из них видели, помните? Потом они стали приходить целыми бандами. Между ними попадались бедняги, гонимые ветром, но большинство из них были злодеи, преступники и убийцы. К нам в Пригорье пришла беда; даже настоящая стычка произошла, в которой было несколько убитых, представляете себе, совсем убитых! Честное слово, Не вру!

— Верим,— сказал Гэндальф.— Сколько?

— Три и два,— ответил Медовар, считая отдельно громадин и хоббитов.— Бедняга Мэт Верескор, Ролли Яблочко и Том Чертополокс из-за Горы, потом Вилли Навальник и один Накручинс из Замостья. Все хорошие ребята, мы до сих пор не утешились. А вот Гарри Козлоцвет, тот, что был привратником у Западных Ворот, и Билл Хвощ переметнулись к чужакам и потом вместе с ними удрали. Я думаю, что именно они впустили бандитов в город в ту ночь, когда произошла стычка. Незадолго до нее, как-то под конец года, мы показали чужакам на Ворота и выпроводили их без церемонии, а сразу после Нового Года, по свежему снегу, и произошло все это. Гарри с Биллом вместе с ними ударились в разбой и сейчас засели в лесу у Кривки, а может быть, севернее. Как в то страшное время, о котором в сказках говорят. На дорогах опасно, все боятся дальних путешествий и рано запирают двери. Приходится выставлять охрану вдоль изгородей и держать большие укрепленные посты у ворот. — А нас никто не тронул,— сказал Пипин,— хотя мы ехали медленно и без прикрытия. Мы думали, что все неприятности остались позади.

— Ой, нет, господин Перегрин, неприятности у вас еще будут в достаточном количестве,— ответил Медовар.— В том, что на вас не напали, нет ничего удивительного; они не нападают на вооруженных, когда видят мечи, шлемы, щиты и все такое. Каждый из них два раза подумает, прежде чем вас тронуть. Правду сказать, я тоже струхнул, когда вас увидел.

Тут только хоббиты вдруг поняли, что люди удивлялись не столько их возвращению, сколько их вооружению. Они сами уже так привыкли к военным доспехам и окружению хорошо вооруженных воинов, что даже не подумали, как странно и неуместно могут выглядеть в их родных краях блестящие кольчуги под плащами, гондорский и роханский шлемы, щиты с гербами и вдобавок сам Гэндальф, весь в белом, на крупном сером коне, в тканом плаще, который переливался разными цветами от голубого до серебряного, с длинным Гламдрингом у пояса.

Гэндальф расхохотался.

— Вот и хорошо! — сказал он.— Если наша пятерка их пугает, будем радоваться, ибо в пути мы встречали гораздо худших противников. Да и тебе, значит, спокойнее, пока мы тут.

— А долго ли вы тут будете? — спросил Медовар.— Я бы, конечно, охотно вас задержал у себя подольше, потому что мы к дракам не привыкли, а Следопыты отсюда все ушли, как люди говорят. Только теперь мы начали понимать, что они для нас сделали. Оказывается, вокруг нас есть враги поопаснее простых бандитов. Прошлой зимой волки выли под самой загородкой. В лесу бродят какие-то темные твари, такие страшные, что при одной мысли о них кровь в жилах застывает. Очень-очень это все тревожно.

— Конечно,— согласился Гэндальф.— В последнее время почти во всех странах стало неспокойно и даже очень. Но выше голову, Медовар! Тебе грозили весьма крупные неприятности, и я рад слышать, что самого плохого не случилось. Скоро наступят лучшие времена. Таких времен, наверное, при тебе еще не было! Следопыты вернулись. Мы вернулись вместе с ними. У нас опять есть Король, дорогой Медовар, и он скоро вспомнит об этой части своего Королевства. Тогда снова оживет Зеленый Тракт, по нему на север помчатся королевские гонцы, и начнется движение в обе стороны, а злые твари исчезнут, их выгонят из ваших лесов. Пустоши станут полями, на них заживут люди.

Медовар покачал головой.