— Трубочного зелья нет,— ответил Хоб.— Вернее, есть, но только для громадин. Похоже, что запасы кончились. Мы слышали, что из Южного Удела еще в прошлом году, после вашего отъезда, вышел целый караван телег, груженных Долгодонскими Листьями, но куда его отправили, никто не знает. Он двигался на юг по Старой дороге, к Каменному Броду. Кроме этого, зелье вывозили понемногу, потихоньку. Этот Лотто…
— Лучше бы ты держал язык за зубами, Хоб Сеногрыз! — закричало сразу несколько голосов.— Знаешь ведь, что такие разговоры запрещаются. Дойдет до Шефа, о чем ты тут болтал, и всем нам не поздоровится.
— Не доходило бы, если бы среди вас не попадались доносчики! — запальчиво ответил Хоб.
— Тише, тише,— сказал Сэм.— Хватит, мы уже достаточно узнали, больше ни слова. Пива нет, гостеприимства нет, трубочного зелья нет, зато запретов и доносов хватает, словно вы орки, а не хоббиты. Я-то думал, что мы, наконец, отдохнем, а теперь вижу, что нас ждут новые дела. Пошли лучше спать, а все остальное отложим до утра.
У нового «Шефа», по-видимому, были свои способы узнавания новостей. От Брендидуимского Моста до Торбы-на-Круче было сорок с лишним миль, но кто-то, видно, успел быстро их преодолеть, в чем Фродо и его друзья очень скоро убедились.
У них не было определенных планов; сначала они собирались вместе податься в Кричью Балку, устроив что-то вроде небольших каникул, но поняв, что происходит что-то неладное, решили ехать прямо в Хоббиттаун. И утром уже погоняли лошадок по Тракту. Ветер утих, но небо было хмурым. Земля тоже казалась хмурой и опустошенной. Правда, был уже первый день ноября, конец осени. Но необычно часто для этого времени года вокруг дороги что-то горело, темный дым клубами плыл в сторону Лесного предела.
Под вечер путники доехали до Жабса, довольно большой деревеньки у Тракта в двадцати двух милях от Моста. Здесь они предполагали заночевать, памятуя добрую славу местного трактира «На плоту».
Но и здесь их встретила неприятная неожиданность — Тракт оказался перегороженным толстым бревном, и большая вывеска гласила «Проезд воспрещен», а за бревном стоял большой отряд ширрифов в шляпах с перьями, с палками в руках. Лица у них были надутые и, похоже, слегка перепуганные.
— Что это все значит? — спросил Фродо, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
— А то, господин Торбинс,— ответил старший ширриф, у которого на шляпе торчало сразу два пера,— что вы арестованы за взлом Ворот, срывание Правил, нападение на привратников, переход границы без разрешения, ночевку в государственной казарме и подкуп дежурных, находившихся при исполнении.