— Простите великодушно, господин Мерриадок,— ответил, дрожа, Хоб.— Это запрещено.
— Что запрещено?
— Принимать приезжающих на постой, принимать пищу помимо отпущенной и вообще всякое такое, — сказал Хоб.
— Что тут происходит? — спросил Мерри.— Разве в этом году был неурожай? Мне казалось, что лето было прекрасное, и сбор с полей должен быть богатым.
— Год, вообще-то, был хороший,— ответил Хоб.— Урожай мы собрали обильный, но точно неизвестно, что с ним стало. Похоже, что он почти весь достался этим сборщикам и испольщикам, которые сейчас ходят по стране: все считают, меряют и растаскивают по складам. Оттуда назад ничего не возвращается. Они больше забирают, чем дают.
— Это все так гнусно, что у меня больше сил нет слушать,— сказал Пипин, зевая.— У нас в дорожных мешках есть кое-какая еда. Дайте нам комнату, чтобы было где голову приклонить. От комфорта мы давно уже отвыкли.
Хоббиты, охранявшие мост, не на шутку перепугались. Требование Пипина шло вразрез со всеми правилами, но никто не смел противоречить вооруженным путешественникам, из которых двое были, вдобавок, очень рослыми и сильными.
Фродо приказал закрыть за ними ворота. Покуда вокруг бродили разбойники, такая осторожность была нелишней. После этого четверо друзей вошли в хоббичью казарму. Караульня там была неуютная, грязная, с голыми стенами и маленьким каминчиком, в котором даже нельзя было разжечь порядочный огонь. В верхних комнатах стояли твердые койки, на стенах висели разные инструкции и длинный список запрещающих Правил. Пипин их тут же содрал и кинул в камин.
Пива у караульных не было совсем, еды — какие-то крохи, но из провианта, который друзья вытащили из дорожных мешков, получился неплохой ужин для всех присутствующих. Нарушая Запрет номер Четыре, Пипин сунул в камин вязанку дров, предназначенных на завтра.
— Сейчас бы еще трубочку закурить, чтобы легче было слушать ваш рассказ о том, что творится в Хоббитшире,— вздохнул он.