Когда Элронд узнал о выборе дочери, то смолчал, но его сердце сжалось от боли, и хотя он давно предвидел такую судьбу, от этого легче не стало. Вернувшегося в Райвендел Арагона он призвал к себе и сказал:
— Сын мой, близится время угасания надежд, и я не могу сказать, что будет потом. Тень залегла между нами. Может быть, так суждено, что я должен утратить свое королевство, чтобы люди обрели свое. Я полюбил тебя, но вот мое слово: Арвен Ундомиэль может отречься от Дара и сократить себе жизнь только ради высокого дела. Королем Гондора и Арнора должен стать ее избранник, не ниже. Мне твоя победа принесет лишь горечь разлуки, а тебе — надежду на кратковременное счастье. Кратковременное, знай! Боюсь, сын мой, что слишком суровой покажется Арвен ее людская судьба.
Так было решено между ними, и больше они к этому разговору не возвращались. Вскоре Арагорн снова ушел в поход и совершил новые подвиги. Небо над миром темнело, страх пал на Средиземье, мощь Саурона росла, стены Барад-Дура поднимались все выше и крепли, а тем временем Арвен жила в Райвенделе, мыслью летя в те края, где был Арагорн. Негаснущая надежда помогала ей вышивать знамя, достойное Короля нуменорцев и наследника Элендила.
Прошло еще несколько лет. Гилраэна простилась с Элрондом и вернулась к своим родичам в Эриадор. Жила она одиноко, сына видела редко, и однажды, когда он ненадолго вернулся на север из очередного похода в дальние страны, сказала ему, прощаясь:
— Это наше последнее свидание, сын мой Эстел. Я рано постарела от горя и проживу не больше, чем обычные люди. Грядет буря, она охватит все Средиземье. Я ее уже не выдержу.
Арагорн стал утешать мать, говоря:
— За темными тучами светит солнце, ты его увидишь, надо подождать, и будет радость…
Она ответила словами песни, сказав следующий линнод:
— 'Онен и-Эстел Эдаин, у-чебин-эстел аним…' (что значит: 'Я отдаю надежду дунаданам, себе не оставляя…')
И Арагорн ушел в поход с тяжестью в душе. Гилраэна не дожила до следующей весны.