Наместник указал Гэндальфу на кресло, а стоявшего рядом хоббита словно не заметил. Наконец, он сказал:
— Ну, господин Перегрин, я надеюсь, что вчерашний день ты провел с пользой и удовольствием? Боюсь только, что питание у нас, по твоим понятиям, слишком скромное.
Пипина неприятно поразило, что Наместник каким-то образом угадал его мысли, но он промолчал.
— Что ты хочешь делать у меня на службе?
— Я думал, Повелитель, что ты сам определишь мои обязанности.
— Так и будет, но сначала я должен определить, на что ты годишься,— ответил Денэтор.— Я скорее это узнаю, если оставлю тебя при себе. Мой дворцовый оруженосец как раз попросил отпустить его в отряд воинов, охраняющих стены города, так что я временно беру тебя на его место. Будешь мне прислуживать, ходить по поручениям и развлекать беседой, если война оставит мне свободное время. Петь умеешь?
— Конечно,— ответил Пипин.— То есть, пою неплохо в своем кругу, но у нас в Хоббитшире не знают песен, подходящих для исполнения во дворцах, тем более в такое трудное время, государь. В наших песнях не бывает ничего страшнее дождика, а чаще всего мы поем о чем-нибудь веселом, чтобы можно было посмеяться, и еще о еде и питье.
— Почему же эти песни не подойдут для моего дворца в такое время? Мы долго жили под угрозой Мрака, тем охотнее послушаем эхо из страны, не тронутой бедами. Может быть, они помогут нам понять, что не напрасно мы тут стояли на страже, ведь иной благодарности за свои труды мы вряд ли дождемся.
Пипин помрачнел. Его не привела в восторг мысль об исполнении хоббичьих песенок Наместнику Минас Тирита, особенно тех шутливых, которые он лучше всего знал. Они ему казались слишком простецкими для такой торжественной обстановки. Но на этот раз он был избавлен от трудного испытания: Денэтор пока не просил его петь. Наместник обратился к Гэндальфу, расспрашивая его о рохирримах, об их намерениях и о положении королевского племянника Эомера. Пипин не успевал удивляться, откуда Денэтор, наверняка много лет не покидавший своей страны, столько знает о народе, живущем далеко от его столицы.
Во время беседы, будто невзначай, Денэтор снова заметил присутствие хоббита и услал его: