— Иди в оружейню,— сказал он,— получишь там одежду и доспехи, как все, кто несет службу в Башне. Все должно быть готово, я вчера отдал приказ. Переоденься и возвращайся.
Всё действительно оказалось готово, и вскоре Пипин увидел себя в необычном наряде — черное и серебряное. Кольчужка была черной, как агат; высокий шлем с обеих сторон украшали небольшие вороненые крылья; надо лбом была серебряная звезда, вписанная в круг. Поверх доспехов надевалась короткая черная куртка с вышитым на груди гербом, изображающим серебряное дерево. Старую одежду хоббита свернули и отнесли на склад, из нее ему разрешили взять лишь серый плащ, но одевать его можно было только в свободное от службы время. Пипин, конечно, не ведал о том, что в этой одежде он и вправду стал похож на князя невысокликов, Эрнил-и-Ферианнат, как его прозвали в Гондоре. Сам он чувствовал себя очень неловко и подавленно от всей этой мрачности.
Наступившая темнота его угнетала. Целый день было хмуро. От бессолнечного рассвета до вечера мрак все густел, у горожан сердца сжимались от страшных предчувствий. Из Страны Тьмы на запад медленно ползла на крыле войны огромная туча, поглощая свет. Внизу пока было тихо, как перед грозной бурей. Долина Великого Андуина ждала.
Около одиннадцати часов Пипина ненадолго отпустили со службы, он вышел из Башни поискать еды и питья, а заодно развеяться и сократить тягостное время ожидания неизвестно чего.
В солдатском погребке он опять встретил Берегонда, только что вернувшегося с Пеленнора, куда он ходил с поручением к охранникам Дамбы. Опять они поднялись вдвоем на стену, потому что в башнях Пипин чувствовал себя как в тюрьме, и даже сели в той же самой нише, обращенной на восток, где подкреплялись и беседовали за день до этого.
Был вечер, солнце в это время должно было заходить, но покров Тени распростерся так далеко, что оно только в последние минуты, перед тем как опуститься в Море, смогло бросить на горы и Башню косой прощальный луч, тот самый, который позолотил голову свергнутого каменного Короля на Перепутье, когда ее увидел Фродо. На поля Пеленнора у подножия Миндоллуина не упало ни отблеска. Они были бурыми и мрачными.
Пипину показалось, что с того времени, когда они сидели тут в прошлый раз, прошли годы, а ведь это было только вчера. Тогда он был хоббитом, легкомысленным путешественником, которого лишь слегка касались всякие опасности и неприятности. Сейчас он стал маленьким солдатом в городе, готовящемся отразить страшное нападение, носил гордую и мрачную форму стражей Башни.
В другое время и в другом месте Пипина, может быть, позабавило бы его новое одеяние. Но сейчас он понимал, что не в забаве участвует, а впервые в жизни по-настоящему служит суровому Повелителю в смертельно опасное время.
Кольчуга стесняла его, шлем давил виски. Плащ он сбросил на каменную скамью. Он отвел усталый взгляд от темных полей внизу, зевнул и вздохнул.
— Устал за день? — спросил Берегонд.