— Да! — ответил Денэтор. — Потому что Боромир был моим настоящим сыном, а не учеником чародея. Он бы вспомнил, какое трудное время переживает отец, и не упустил бы Сокровища, которое случай дал ему в руки. Он бы принес дивный дар отцу.
На минуту Фарамир поддался гневу.
— Вспомни, отец, почему я, а не мой брат, оказался в Итилиэне. Это твоя воля. Наместник дал Боромиру более высокое поручение.
— Не подливай горечи в сосуд, который я сам наполнил, — сказал Денэтор. — Я уже много ночей пью эту чашу, предвидя, что самый горький яд окажется на дне. Сегодня мои опасения начали сбываться. Почему так случилось? Почему эта вещь не попала в мои руки?
— Утешься, — отозвался Гэндальф. — В любом случае Боромир не принес бы тебе эту вещь. Он убит, он умер благородной смертью, пусть спит спокойно. Не обольщайся, Денэтор. Боромир тянулся к Сокровищу, а завладев им, он бы погиб навсегда. Он бы никому его не отдал, и если бы сумел вернуться, ты бы не узнал собственного сына.
Лицо Денэтора застыло в холодном упорстве.
— Тебе не удалось подчинить Боромира своей воле, Мифрандир? — тихо сказал он. — Но я, его родной отец, говорю тебе, что Боромир все отдал бы мне. Может быть, ты мудр, Мифрандир, но при всей своей хитрости ты не постиг глубины чужих мыслей. Кроме сетей, сплетенных магами, есть иные средства и способы вершить дела. Я знаю о них больше, чем ты думаешь.
— Что же ты знаешь? — спросил Гэндальф.
— Достаточно, чтобы понять, что нельзя допускать ни одного из двух зол. Пользоваться Сокровищем, имея его в руках, равносильно гибели, но в такой грозный час отправить его с безрассудным невысокликом в Страну Врага, как это сделал ты, Мифрандир, в союзе с моим сыном, — безумие.
— Как бы поступил мудрый Денэтор?