— Не совершил бы ни первой, ни второй ошибки. И прежде всего не позволил бы себя убедить никакими доводами и не допустил бы риска, при котором надеяться на успех может лишь безумец. Если Враг вернет себе то, что потерял, это будет нашим окончательным поражением. Сокровище надо было удержать у себя, надежно скрыть. Не применять его, разве что в тяжелейшую минуту. Сделать так, чтобы Враг не смог его отнять. Только если он победит, все уничтожив, оно попадет в его руки, но мы погибнем, и нам будет все равно.
— Ты рассуждаешь, как привык мыслить Правитель Гондора, — сказал Гэндальф, — только о своей стране. Но существуют другие страны, и другие жизни, и мир сегодняшним днем не кончится. Я чувствую сострадание даже к рабам Врага.
— А у кого получат помощь другие племена, если падет Гондор? — спросил Денэтор. — Если бы этот предмет был надежно спрятан в глубоких подвалах моей Цитадели, мы бы не трепетали, увидев Тень Врага, не боялись бы сейчас самого худшего, спокойно принимали верные решения. Если ты не веришь, что я выдержал бы испытание, значит, ты не знаешь меня, Мифрандир.
— Все-таки я тебе не верю, Денэтор, — ответил Гэндальф. — Если бы верил, прислал бы Сокровище сюда, не причиняя никому хлопот и не подвергая других страшным опасностям. Слушая тебя сейчас, верю еще меньше. Но не поддавайся гневу! В этом деле я самому себе не верю, потому и отказался принять Сокровище, хотя мне его предложили. Ты сильный, Денэтор, я знаю, как ты умеешь владеть собой, но… Если бы ты взял его, не ты им, а оно бы тобой овладело. Даже если бы ты спрятал его под корнями Миндоллуина, оно бы и оттуда жгло тебе сердце, и чем темнее становилось вокруг, тем сильней. А потом случилось бы Зло гораздо страшнее того, что нас ожидает в ближайшем будущем.
На мгновение глаза Денэтора загорелись, он повернулся к Гэндальфу, и Пипин снова почувствовал напряженную борьбу двух молчащих старцев; хоббиту показалось, что взгляды их скрестились, как два клинка, высекающие искры гнева. Пипин задрожал, ожидая страшного удара. Но вдруг взгляд Денэтора погас, и лицо его снова приняло ледяное выражение. Он пожал плечами.
— Если бы я!.. Если бы ты!.. — сказал он. — Если бы… пустые слова. Оно в Стране Мрака, и только время покажет, какая судьба постигла его и постигнет нас. Но ждать остается недолго. В те дни, которые нам отведены, пусть все, кто должен сражаться и бороться разными способами с Врагом, надеются на победу, а когда надежда погаснет, пусть им хватит мужества умереть свободными. — Наместник повернулся к Фарамиру: — Что ты можешь сказать о гарнизоне в Осгилиате?
— Он малочислен, — ответил Фарамир. — Я послал туда для подкрепления отряд из Итилиэна, как уже докладывал.
— По-моему, этого подкрепления не хватит, — сказал Денэтор. — Осгилиат первым встретит удар Врага. Там нужен будет сильный полководец.
— И там и во многих других местах, — вздохнул Фарамир. — Увы, нам не хватает брата, которого я тоже искренне любил!— Он встал. — Я могу идти, отец? — но, сделав шаг, пошатнулся и схватился за кресло Наместника.
— Я вижу, ты очень утомлен, — сказал Денэтор. — Слишком долго ты был в Походе, слишком далеко зашел в Тень и надышался ядовитого тумана.