Но даже Снежногривый, ошалев от ужаса, встал на задние ноги, будто борясь передними с воздухом, и вдруг с громким ржанием упал набок, прошитый черным дротиком. Король рухнул оземь вместе с конем, придавленный его тяжестью.
Большая черная тень снижалась, как оторванный от неба лоскут тучи. Но это была не туча. Страшное крылатое чудище — если и птица, то больше всех известных на земле; с гладкой черной кожей без перьев, с гигантскими крыльями, натянутыми между ороговевших когтистых пальцев. От него шел мерзостный смрад. Неизвестная жуткая тварь из давно исчезнувшего мира, пережившая свою эпоху в забытом углу дальних холодных гор, в последнем гнезде на недоступных вершинах вывела последнее уродливое потомство. Черный Властелин нашел его, выкормил падалью, так что птенец перерос все летающие существа. Тогда Саурон подарил его своему верному слуге вместо коня.
Сейчас крылатое чудовище спустилось на землю, сложило перепончатые крылья, издало страшный хриплый карк и уселось на Снежногривого, впиваясь в павшего коня когтями и изгибая длинную голую шею.
На нем сидел всадник в черном плаще, огромный и грозный, в железной короне, под которой вместо лица были только горящие глаза убийцы. Предводитель Назгулов! Когда Тьма отступила, он скрылся, чтобы сменить коня и снова вернуться и сеять смерть, превращая надежду в отчаяние, победу в поражение. В руке у него была большая черная булава.
Но не все покинули Феодена. Правда, воины из его личной гвардии либо полегли рядом с ним, либо не смогли сдержать ошалевших лошадей, которые понесли их дальше в поле, но один остался — молодой Горедар, неустрашимый в своей верности, плакал над лежащим старцем, ибо любил его, как отца.
Мерри во время сражения не получил ни одной царапины, сидя за спиной Горедара, пока снова не сомкнулась Тьма. Тогда Вихрь в панике поднялся на дыбы, сбросил обоих седоков и умчался. Сейчас Мерри ползал на четвереньках, как перепуганный зверек, ослепший и парализованный страхом. «Королевский оруженосец, ты же оруженосец, — повторял он, чтобы преодолеть слабость. — Ты должен быть при Короле. Сам говорил, что будешь его почитать, как родного отца». Но воля была подавлена, а тело била дрожь. Хоббит не смел открыть глаза и ничего не видел.
Вдруг ему показалось, что сквозь черноту он слышит Горедара, но голос был одновременно его и не его, этот голос Мерри уже слышал раньше.
— Прочь, оборотень, главарь стервятников! Оставь мертвых в покое!
Другой голос, холодный и жестокий, отвечал:
— Не вставай между Назгулом и его добычей. Я не убью тебя, а покараю горшей карой, чем смерть. Унесу в страну отчаяния, на дно Мрака, где твою плоть сожрут чудовища, а твой разум иссохнет под взглядом незакрывающегося Глаза.