Зазвенел меч, вынимаемый из ножен.
— Грози, чем хочешь, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе помешать.
— Помешать? Мне? Глупец! Наихрабрейший муж среди живущих не может помешать мне!
И тут Мерри услышал то, чего меньше всего ожидал в страшную минуту: смех. Горедар смеялся, и его чистый голос звенел, как сталь.
— Но я не воин и не муж среди живущих! Перед тобой женщина. Я — Эовина дочь Эомунда. Пропусти меня к Королю, заменившему мне отца. Иди прочь, если ты не бессмертен! Кем бы ты ни был, живым существом или исчадием Тьмы, мой меч падет на тебя, если ты тронешь его!
Крылатое чудовище закричало, но Кольценосный Призрак не ответил. Он молчал, будто вдруг заколебался. Удивление и любопытство помогли хоббиту на мгновение перебороть страх. Он открыл глаза, отодвинув черную завесу трусости. В двух шагах от него сидело что-то огромное, черное и страшное, а над ним высился предводитель Назгулов, Тень Отчаяния. Лицом к нему стояла та, которую Мерри называл Горедаром. Шлем больше не скрывал лица, светлые волосы спадали на плечи, отливая бледным золотом. Серые, как вечернее море, глаза смотрели сурово и гневно, а по щекам текли слезы. В руке у нее был меч, поднятым щитом она пыталась заслониться от страшного вражьего взгляда.
Это была Эовина и это был Горедар: Мерри словно в блеске молнии вспомнил юное лицо воина в Дунгарском Укрытии, который шел навстречу смерти без надежды в сердце.
Удивление хоббита сменилось жалостью и присущим его племени проснувшимся в крайний момент мужеством. Он стиснул кулаки. Он не мог допустить, чтобы Эовина погибла. Во всяком случае, он не допустит, чтобы она погибла одна, без защиты.
Лицо Врага было отвращено от него, но Мерри боялся открыто двигаться, чтобы эти жуткие глаза его не увидели. Он стал медленно отползать вбок. Но Черный Король, со злобным сомнением глядящий на девушку, обращал на хоббита не больше внимания, чем на червяка, ползающего под ногами.
В воздухе пахнуло смрадом — это крылатый упырь замахал крыльями, взвился вверх и, пронзительно крича, бросился на Эовину, выставив вперед клюв и когти. Эовина не дрогнула. Дитя Рохана и Дочь Королей, красивая и грозная, стройная и твердая, как сталь, она ударила сильно и уверенно. Меч рассек вытянутую шею твари, отрубленная голова камнем упала на землю. Эовина отскочила от падающего тела, которое с раскрытыми крыльями рухнуло в траву. Тут небо снова прояснилось. Утренний свет облил королевну и ярко позолотил ее волосы.