— Не горюй, холбыт. Ты прощен. Чистое сердце нельзя оттолкнуть. Живи долго и счастливо, а когда в дни мира сядешь у очага с трубкой, вспомни обо мне. Ибо я уже не смогу усадить тебя рядом в Медусиле, как обещал, и слушать рассказы… о трубочном зелье.
Феоден прикрыл глаза, Мерри нагнулся над ним.
— Где Эомер? Мгла застилает глаза, я хотел бы увидеть его перед смертью. Он станет Королем после меня. Передай слова прощания Эовине. Она не хотела, чтобы я уходил без нее… теперь… я не увижу ту, что была мне дороже дочери.
— Король, Король, — прерывающимся голосом начал Мерри. — Эовина…
В это мгновение раздался шум, и совсем близко заиграли рога и трубы. Мерри поднял голову и посмотрел на поле. Он вспомнил, что вокруг война, вспомнил все остальное. Ему показалось, что с момента, когда Король принял свой последний бой, прошло много часов, а на самом деле вся трагедия разыгралась за несколько минут. Сейчас хоббит вдруг понял, что он в опасности, потому что сражение вот-вот возобновится, и здесь будет самый центр Великой Битвы.
От Реки подходили свежие полки Врага. Из-под городских стен приближались Моргульские отряды, с юга подтягивалась харатская пехота, и снова собиралась конница, за ней покачивались спины мамунов с боевыми башнями на них. На севере развевался белый султан на шлеме Эомера, снова строились в боевой порядок роханские всадники, а из города через разбитые Ворота, тесня врагов, вышли все способные драться мужчины. Впереди них реяло гордое знамя Дол Эмроса с серебряным Лебедем.
В голове хоббита мелькнула мысль: «Где же Гэндальф? Неужели его здесь нет? Он бы мог спасти Короля и Эовину». В этот момент галопом подскакал Эомер, а с ним несколько воинов из свиты Короля, которым удалось, наконец, успокоить лошадей. Сейчас они стояли вокруг, с ужасом глядя на тело убитого чудовища, — кони боялись подходить близко. Эомер спрыгнул с седла, боль и горечь отразились в его лице, когда он увидел Короля и молча остановился перед его неподвижным телом.
Один из воинов вынул древко королевского знамени из зажатой руки павшего знаменосца Гутлафа и поднял его. Феоден медленно открыл глаза. Видя поднятый флаг, он взглядом показал, что его надо дать Эомеру.
— Привет… тебе, Король Рубежного Края!— сказал он. — Веди войско… к победе… Прощание… Эовине….
С этими словами он умер, так и не узнав, что Эовина лежит рядом с ним. Люди громко плакали, повторяя: