Гор замотал одурманенной головой. На щеках его выступили лиловые пятна. Хавра сильно начинала действовать на него.
- Тускуб мечтает о золотом веке: - открыть последнюю эпоху Марса - золотой век. Избранные войдут в него, только достойные блаженства. Равенство недостижимо, равенства нет. Всеобщее счастье - бред сумасшедших, пьяных хаврой. Тускуб сказал: - жажда равенства и всеобщая справедливость - разрушают высшие достижения цивилизации. - На губах у Гора показалась красноватая пена. - Итти назад, к неравенству, к совершенной несправедливости! Пусть на нас кинутся, как ихи, - минувшие века. Заковать рабов, приковать к машинам, к станкам, в шахтах… Пусть - полнота скорби. И у блаженных - полнота счастья… Вот - золотой век. Скрежет зубов и мрак. И высшее наслаждение, упоение. Будь прокляты отец мой и мать! Родиться на свет! Будь прокляты!
Гусев глядел на него, шибко жевал папироску:
- Ну, я вам скажу, - вы дожили здесь…
Гор долго молчал, согнувшись на патронных жестянках, как древний, древний старик.
- Да, сын неба. Мы, населяющие древнюю Туму, не разрешили загадки. Сегодня я видел вас в бою. В вас огнём пляшет веселье. Вы мечтательны, страстны и беспечны. Вам, сынам земли, когда-нибудь разгадать загадку. Но мы - стары. В нас пепел. Мы упустили свой час.
Гусев подтянул кушак:
- Ну, хорошо. Завтра предполагаете что делать?
- На утро нужно отыскать по зеркальному телефону Тускуба и войти с ним в переговоры о взаимных уступках…
- Вы, товарищ, целый час чепуху несёте, - перебил Гусев, - вот вам диспозиция на завтра: вы объявите всему Марсу, что власть перешла к нам. Требуйте безусловного подчинения. А я подберу молодцов и со всем флотом двину прямо на полюсы, захвачу электромагнитные станции. Немедленно начну телеграфировать земле, в Москву, чтобы слали нам подкрепление как можно скорее. В полгода они аппараты построят, а лететь всего…