Лось закрыл глаза, и долго спустя спросил дрогнувшим голосом:
- Она - тоже сон?
- Кто?
Лось не ответил, видимо - опять заснул.
Гусев поглядел через все глазки в небо, - тьма, тьма. Натянул на плечи одеяло и сел, скорчившись. Не было охоты ни думать, ни вспоминать, ни ожидать. К чему? Усыпительно постукивало, подрагивало железное яйцо, несущееся с головокружительной скоростью в бездонной пустоте.
Проходило какое-то непомерно долгое, неземное время. Гусев сидел, скорчившись, в оцепенелой дремоте. Лось спал. Холодок вечности осаждался невидимой пылью на сердце, на сознание.
Страшный вопль разодрал уши. Гусев вскочил, тараща глаза. Кричал Лось, - стоял среди раскиданных одеял, - марлевый бинт сполз ему на лицо:
- Она жива!
Он поднял костлявые руки и кинулся на кожаную стену, колотя в неё, царапая:
- Она жива! Выпустите меня… Задыхаюсь… Не могу, не могу!…