ЗЕМЛЯ
Алмазные поля были следами прохождения блуждавшей в пространствах кометы. Долгое время аппарат, втянутый в её тяготение, пробирался среди небесных камней. Скорость его непрестанно увеличивалась, действовали абсолютные законы математики, - понемногу направление полёта яйца и метеоритов изменилось: образовался всё расширяющийся угол. Золотистая туманность, - голова неведомой кометы и её след - потоки метеоритов - уносились по гиперболе - безнадёжной кривой, чтобы, обогнув солнце, снова исчезнуть в пространствах. Кривая полёта аппарата всё более приближалась к эллипсису.
Почти неосуществимая надежда возврата на землю пробудила к жизни Лося и Гусева. Теперь, не отрываясь от глазков, они наблюдали за небом. Аппарат сильно нагревался с одной стороны солнцем, - пришлось снять всю одежду.
Алмазные поля остались далеко внизу: - казались искорками, - стали беловатой туманностью и исчезли. И вот, в огромной дали был найден Сатурн, переливающийся радужными кольцами, окружённый спутниками. Яйцо, притянутое кометой, возвращалось в солнечную систему, откуда было вышвырнуто центробежной силой марса.
Одно время тьму прорезывала светящаяся линия. Скоро и она побледнела, погасла: - это были астероиды, таинственные маленькие планеты, бесчисленным роем вьющиеся вокруг солнца. Сила их тяготения ещё сильнее изогнула кривую полёта яйца. Наконец, в одно из верхних глазков Лось увидел странный, ослепительный, узкий серп, - это был Люцифер. Почти в то же время, Гусев, наблюдавший в другой глазок, страшно засопел и обернулся, - потный, красный.
- Она, ей-богу, она…
В чёрной тьме тепло сиял серебристо-синеватый шар. В стороне от него и ярче светился шарик, величиной с ягоду смородины. Аппарат мчался немного в сторону от них. Тогда Лось решился применить опасное приспособление - поворот горла аппарата, чтобы отклонить ось взрывов от траэктории полёта. Поворот удался. Направление стало изменяться. Тёплый шарик понемногу перешёл в зенит.
Летело, летело пространство времени. Лось и Гусев то прилипали к наблюдательным трубкам, то валились среди раскиданных шкур и одеял. Уходили последние силы. Мучила жажда, но вода вся была выпита.
И вот, в полузабытьи, Лось увидел, как шкуры, одеяла и мешки поползли по стенам. Повисло в воздухе голое тело Гусева. Всё это было похоже на бред. Гусев оказался лежащим ничком у глазка. Вот он приподнялся, бормоча схватился за грудь, замотал вихрастой головой, - лицо его залилось слезами, усы обвисли:
- Родная, родная, родная…