Только тогда в толпе начался крик, полетели шапки, побежали люди, обступили сарай.
В ЧЕРНОМ НЕБЕ
Завинтив входной люк, Лось сел напротив Гусева и стал глядеть ему в глаза, - в колючие, как у пойманной птицы, точки зрачков.
- Летим, Алексей Иванович?
- Пускайте.
Тогда Лось взялся за рычажек реостата и слегка повернул его. Раздался глухой удар, - тот первый треск, от которого вздрогнула на пустыре тысячная толпа. Повернул второй реостат. Глухой треск под ногами и сотрясение аппарата стали так сильны, что Гусев схватился за сиденье, выкатил глаза. Лось включил оба реостата. Аппарат рванулся. Удары стали мягче, сотрясение уменьшилось. Лось прокричал:
- Поднялись.
Гусев отёр пот с лица. Становилось жарко. Счётчик скорости показывал - 50 метров в секунду, стрелка продолжала передвигаться вперёд.
Аппарат мчался по касательной, против вращения земли. Центробежная сила относила его к востоку. По расчётам, на высоте ста километров, он должен был выпрямиться и лететь по диагонали, вертикальной к поверхности земли.
Двигатель работал ровно, без сбоев. Лось и Гусев расстегнули полушубки, сдвинули на затылок шлемы. Холодный пот катился по их лицам. Электричество было потушено, и бледный свет проникал сквозь стёкла глазков.