Прошло семь дней.
Когда, впоследствии, Лось вспоминал это время, - оно представлялось ему синим сумраком, удивительным покоем, где на яву проходили вереницы чудесных сновидений.
Лось и Гусев просыпались рано поутру. После ванной и лёгкой еды шли в библиотеку. Внимательные, ласковые глаза Аэлиты встречали их на пороге. Она говорила почти уже понятные слова. Было чувство невыразимого покоя в тишине и полумраке этой комнаты, в тихих словах Аэлиты, - влага её глаз переливалась, глаза раздвигались в сферу, и там шли сновидения. Бежали тени по экрану. Слова, вне воли, проникали в сознание.
Совершалось чудо: слова, сначала только только звуки, затем сквозящие, как из тумана, понятия, - понемногу наливались соком жизни. Теперь, когда Лось произносил имя - Аэлита - оно волновало его двойным чувством: печалью первого слога АЭ, что означало - «видимый в последний раз», и ощущением серебристого света - ЛИТА, что означало свет звезды. Так, язык нового мира тончайшей материей вливался в сознание, и оно тяжелело.
Семь дней продолжалось это обогащение. Уроки были - утром и после заката - до полуночи. Наконец, Аэлита, видимо, утомилась. На восьмой день гостей не пришли будить и они спали до вечера.
Когда Лось поднялся с постели, - в окно были видны длинные тени от деревьев. Хрустальным, однообразным голосом посвистывала какая-то птичка. Кружилась слегка голова. Было чувство переполненности неизлитой радостью. Лось быстро оделся и, не будя Гусева, пошёл в библиотеку, но на стук никто не ответил. Тогда Лось вышел на двор, первый раз за эти семь дней.
Поляна полого опускалась к роще, к красноватым и низким постройкам. Туда, с унылым перевыванием, шло стадо неуклюжих, длинношёрстых животных, - хаши, - полумедведей, полукоров. Косое солнце золотило кудрявую траву, - весь луг пылал влажным золотом. Пролетели на озеро изумрудные журавли. Вдали выступил, залитый закатом, снежный конус горной вершины. Здесь тоже был покой, чудесная печаль уходящего в мире и золоте дня.
Лось пошёл к озеру по знакомой дорожке. Те же стояли с обеих сторон плакучие, лазурные деревья, те же увидел он развалины за пятнистыми стволами, тот же был воздух - тонкий, холодеющий. Но Лосю казалось, что только сейчас он увидел эту чудесную природу, - раскрылись глаза и уши, он узнал имена вещей.
Пылающими пятнами сквозило озеро сквозь ветви. Но, когда Лось подошёл к воде, - солнце уже закатилось, огненные перья заката, языки лёгкого пламени побежали, охватили полнеба таким неистовым золотом, что сердце на минуту стало. Быстро, быстро огонь покрывался пеплом, небо очищалось, темнело, и вот уже зажглись звёзды. Странный рисунок созвездий отразился в воде. В излучине озера, у лестницы, возвышались чёрными очертаниями два каменные гиганта, сторожа тысячелетий, - сидели, обращённые лицами к созвездиям.
Лось подошёл к лестнице. Глаза ещё не привыкли к быстро наступившей темноте. Он облокотился о подножие статуи и вдыхал сыроватую влагу озера, - горьковатый запах болотных цветов. Отражения звёзд расплывались, - над водою закурился тончайший туман. А созвездия горели всё ярче, и теперь ясно были видны заснувшие ветви, поблёскивающие камушки и улыбающееся во сне лицо сидящего Магацитла.