- Слушайте, вы мне отвечайте по-нашему, - сказала Ихошка, - а по-вашему я не понимаю.
- А по-вашему у меня - говорить - не складно выходит.
- Чего вы сказали? - Иха положила ножик, до того её распирало от смеха. - По-моему - у вас на Красной Звезде - всё то же самое.
Тогда Гусев кашлянул, придвинулся ближе. Иха взяла корзинку и отодвинулась. Гусев кашлянул и ещё придвинулся. Она сказала:
- Одежду протрёте - по ступенькам елозить.
Может быть Иха сказала это, как-нибудь, по другому, но Гусев, именно, так и понял.
- Да-с, мамзель, - разговорец у нас выходит магнитный.
Гусев сидел совсем близко. Ихошка коротко вздохнула. Нагнула голову и сильнее вздохнула. Тогда Гусев быстро оглянулся по сторонам и взял Ихошку за плечи. Она сразу откинулась, вытаращилась. Но он, очень крепко, поцеловал её в рот. Иха, изо всей мочи, прижала к себе корзинку и ножик. Так-то, Ихошка. - Она вскочила, убежала.
Гусев остался сидеть, пощипывая усики. Усмехался. Солнце закатилось. Высыпали звёзды. К самым ступенькам подкрался какой-то длинный, мохнатый зверёк и глядел на Гусева фосфорическими глазами. Гусев пошевелился, - зверёк зашипел, исчез тенью.
«Да, пустяки эти надо, всё-таки, оставить», - сказал Гусев. Одёрнул пояс и пошёл в дом. В коридоре, сейчас же, мотнулась перед ним Ихошка. Он пальцем поманил её, и они пошли по коридору. Гусев, морщась от напряжения, заговорил по-марсиански: