Зеркало погасло.
- Я ошиблась… Я нечаянно соединила… Ни один шохо не смеет слушать тайны Совета. - У Ихошки стучали зубы. Она запустила пальцы в рыжие волосы и шептала в отчаянии. - Я ошиблась. Я не виновата. Меня сошлют в пещеры, в вечные снега.
- Ничего, ничего, Ихошка, я никому не скажу. - Гусев привалил её к себе, и гладил её мягкие, как у ангорской кошки, тёплые волосы. Ихошка затихла, закрыла глаза.
- Ах дура, ах - девчонка. Не то ты зверь, не то человек. Синяя, глупая.
Он почёсывал у ней пальцами за ухом, уверенный, что это ей приятно. Ихошка подобрала ноги, свёртывалась клубочком. Глаза у неё светились, как у давешнего зверка, зубки раскрылись. Гусеву стало жутковато.
В это время послышались шаги и голоса Лося и Аэлиты. Ихошка слезла с кресла и не твёрдо пошла к двери.
Этой же ночью, зайдя к Лосю в спальню, Гусев сказал:
- Дела наши не совсем хорошо обстоят, Мстислав Сергеевич. Девчонку я тут одну приспособил - зеркало соединять, и наткнулись мы, как раз, на заседание Верховного Совета. Кое-что я понял. Надо меры принимать, - убьют они нас, Мстислав Сергеевич, поверьте мне, - этим кончится.
Лось слушал и не слышал, - мечтательным взглядом глядел на Гусева. Закинул руки за голову:
- Колдовство, Алексей Иванович, колдовство. Потушите ка свет.