Силясь понять, Аэлита закрыла глаза, прислонилась спиной к Лосю. Нет, всё равно - не понять. Шумящий ветер, горячая грудь Лося за спиной, его рука, ушедшая в белый мех на её плече, - казалось, кровь их бежит одним круговоротом, - в одном восторге, одним телом летят они в какое-то сияющее, древнее воспоминание. Нет, всё равно - не понять!
Прошла минута, - немного больше. Лодка поравнялась с высотой тускубовой усадьбы. Механик обернулся: у Аэлиты и сына неба были странные лица. В пустых зрачках их светились солнечные точки. Ветер мял снежную шерсть на шубке Аэлиты. Восторженные глаза её глядели в океан небесного света.
Мальчик механик уткнул в воротник острый нос и принялся беззвучно смеяться. Положил лодку на крыло и, разрезая воздух крутым падением, спустился у крыльца дома.
Аэлита очнулась, стала расстёгивать шубку, но пальцы её скользили по птичьим головкам на больших пуговицах. Лось поднял её из лодки, поставил на траву и стоял перед ней согнувшись. Аэлита сказала мальчику: «Приготовь закрытую лодку».
Она не заметила ни Ихошкиных красных глаз, ни жёлтого, как тыква, перекошенного страхом, лица управляющего, - улыбаясь рассеянно, оборачиваясь к Лосю, она пошла впереди него в глубь дома, к себе.
В первый раз Лось увидел комнаты Аэлиты, - низкие, золотые своды, стены, покрытые теневыми изображениями, будто фигурками на китайском зонтике, почувствовал кружащий голову горьковатый, тёплый запах.
Аэлита сказала тихо: - Сядь. - Лось сел. Она опустилась у его ног, положила голову ему на колени, руки на грудь, и более не двигалась.
Он с нежностью глядел на её пепельные, высоко поднятые на затылке волосы, держал её руки. У неё задрожало горло. Лось нагнулся. Она сказала:
- Тебе, быть может, скучно со мной? Прости. Мне смутно. Я не умелая. Я сказала Ихе: поставь побольше цветов в столовой, когда он останется один, пусть ему играет улла.
Аэлита опёрлась локтями о колени Лося. Лицо её было мечтательное: