Все эти требования оформляются одним понятием реализма в искусстве. Реализм-это обобщение частных, несущих в себе характерные черты, случаев. Реализм отбрасывает случайность и интегрирует характерные величины. Реализм берет текучую грань жизни и создает из нее постоянное явление, в котором все свойства текучего, то есть жизни, в то время как натурализм, например, лишь безучастно зарисовывает текучее. Реализм — это социальная тема и обобщенные социальные типы. Реализм не бродит вокруг да около эпохи, он не наряжает в советские кожаные кустки героев старинных повестей. Реализм штурмует живую жизнь в лоб. И тут уж, конечно, в меру таланта, каждому нужно брать то, что обхватишь и унесешь, но обхватить-то нужно живое, а не ловить руками бесплотную тень. Это — занятие формалиста.
Цель нашей дискуссии, во-первых, ознакомить писателей с новыми требованиями миллионов читателей, во-вторых, расширить и углубить тематику искусства, в-третьих, направить некоторых товарищей на широкую дорогу.
Суть статей «Правды» не в том, чтобы отобрать паршивых овец из стада, не в том, чтобы заклеймить одних формалистами, других натуралистами и лишить их огня и воды, а в том, чтобы вывести писателей, которые в этом нуждаются, из-под уединения зеленого абажура на многолюдный перекресток жизни. Вся суть в том, чтобы еще и еще раз показать грандиозные материалы нашей эпохи, материалы и документы, разработки которых с таким нетерпением ждет наш читатель.
Почему ходить вокруг да около жизни, описывать ее от обратного, связывать со всякой мещанской мелкотой или, изображая гражданскую войну, разговаривать от лица эмоциональных братишечек? У нас есть люди большие, те, кто организовал революцию. У нас сегодня большие люди делают героические дела. Разве их голос не может быть превращен в искусство? Я утверждаю, что может. Я утверждаю, что искусство, что многомиллионные читатели требуют изображения больших людей нашей большой эпохи. Пора! Не будем этого предоставлять нашему потомству. Мы свидетели, наш голос особенный, и не только читатели Советского Союза, но полмиллиарда трудящегося населения земного шара с нетерпением ждут от нас, когда же мы заговорим во всю силу социалистического реализма о больших людях и больших делах ясно, просто, художественно-убедительно, умно, во всеоружии культуры и занимательно, занимательно, ибо скучная книга скучнее скучной жизни.
Я мог бы, конечно, пройтись критикой — и не без удачи — по своим книгам, но это заняло бы очень много времени. Поэтому я скажу о текущей работе.
С большим страхом я взял на себя работу над повестью «Оборона Царицына». Эта работа поставлена мною так, что я на эту карту иду как бы «ва-банк». Если читатель не примет того, о чем я сейчас пишу, это будет удар серьезный. Выводить живущих людей, выводить одним из героев В. И. Ленина — это налагает большую ответственность. Я три раза приступал к этой повести, три раза ее начинал, покуда вообще не махнул рукой на все формальные подходы, а просто начал изучать психологию и характер людей того времени, в первую очередь Ленина. И передо мной раскрылась совершенно замечательная картина. Об этом можно говорить не только в полный голос, об этом можно говорить гораздо более сильным голосом, чем если бы я стал описывать людей, персонажей, как обычно, стоящих сбоку жизни.
Мне кажется, это будет началом, может быть, целого ряда повестей, может быть, очень несовершенным и до некоторой степени робким началом создания образов великих людей. Конечно, трудно описывать людей, которые сейчас живут в Москве. Мне казалось вначале, что это невозможно. Но это возможно, если понять их характер, если понять линию их поведения. Ведь те слова, которые они говорили, не записаны нигде, вы можете дать им (это я делал) слова, которых, конечно, они не говорили. Но когда они будут их читать, они скажут с уверенностью, что они их говорили.
Я это говорю потому, что считаю, что я делаю работу сверхтрудную, на которой, конечно, можно сорваться. Но, по-моему, задача писателя — идти по самому трудному пути.
Больше творческого дерзания
Коммунистическая молодежь нашего Союза ведет активную борьбу за создание бесклассового социалистического общества. Дело идет уже не только о строительстве индустрии и коллективного сельского хозяйства, не только об укреплении оборонной мощи нашей родины, — вопрос переносится в наиболее деликатные сферы строительства — к человеку.