Вот еще один проталкивается в толпе плечами, — студенческий картуз, пальто — хаки, подбородок — задран, взгляд — поверх. Вы спрашиваете у вашего знакомого, — кто эти молодые люди, сурово шагающие в будто чужой им толпе?
«Трудно сказать точно про каждого: представители двух сил, крайних противоположностей. Ты видел: безработица, нищета, голод и впереди — колониальный ужас… Ты видел: кризис, умирающая торговля, умирающие заводы… Диалектика событий порождает полярные силы, две противоположности, — они шагают по Берлину. А эта толпа, эти медузы — отмирающее поколение. Борьба переходит к фашистам и коммунистам. История не спрашивает разрешения у Второго Интернационала… Фашизм — последняя ставка буржуазии, коммунизм — первая ставка пролетариата. Делай сам заключение об исходе борьбы».
О фашистах знакомый рассказывает небольшой анекдот: — однажды на Курфюрстендамме появился медленно двигающийся автомобиль с фашистским начальством. По тротуару следовали решительные молодые люди. Был день еврейского Нового года. Начальствующий указывал из машины на того или иного из мирно гуляющих брюнетов. Решительные молодые люди подходили к намеченному, поздравляли: «С новым годом, еврей», — и били резинками по лицу. Покуда суд да дело — фашистская процессия проехалась по всей главной артерии. В Берлине отчетливо пахнет погромом.
Если возвращаетесь домой на автобусе, — на берегу канала увидите новостроенную, светло-серую громаду с тысячами зеркальных окон. Округлые углы фасада, падающего уступами, похожи на стеклянные волны, это окаменевший фонтан нефти: дом построен Генри Детердингом, гигантской рекламой вбит в сердце Берлина. Но наступление Детердинга на Восток здесь, по-видимому, и остановилось, — советская нефть преградила ему дорогу, после бешеной борьбы Детердинг отступил, отступил снова, как в восемнадцатом и двадцатом годах…
Вы поднимаетесь по красному бобрику лестницы в пансион, окно во двор открыто, — музыка — скрипка и гавайская гитара: — два прилично одетых гражданина, стоя посредине двора и глядя вверх на окна, играют что-то печальное о невозвратном и поют в унисон о том, как сладко умереть от любви. Вы хотели было бросить на двор монету, но поймали себя на этом невольном движении беспомощности…
Едете на автомобиле в Шпандау, где расположены заводы Сименса (электроиндустрия). Дорога — через северо-западную часть Берлина, выросшую за последние годы (перед кризисом): территория выставки со стометровой решетчатой башней, огромные серо-зеленые здания радиостанции, многоэтажные дома индустриально-урбанического стиля и великолепные дороги, рассчитанные на потоки автомобилей.
Мчитесь в одиночестве, астрономически прямое шоссе поднимается на изволок, летят навстречу еще безлиственные деревца, чистенькие сторожки. Промелькнул старик сторож с метлой, — заметив, должно быть, окурок на шоссе. Слегка волнистая равнина — безжизненна, кажется покинутой.
Впечатления от противоречий Берлина — шуточки в сравнении с тем, что увидите в Шпандау. Здесь обнажено сердце страны: — индустрия. Замедлив ход, подъезжаете. Небольшой городок, островерхие кирки, чистая провинциальная улица с желтыми домами. Над городом возвышается буро-темная громада крепости, — древние башни, цитадели, стены, поросшие мхом. В этой крепости было сосредоточено германское золото для мировой войны, — мобилизационный фонд. Имперское правительство, видимо, не беспокоилось близостью рабочего района: — желтые вожди поручились за преданность масс.
У въезда в городок на низменном огороженном поле — сотни собачьих будок, — так по крайней мере кажется издали. Треплется на веревках тряпье. Дымки, кое-где — красные флаги, грядки огородов. Будки и хижины, построенные из фанерных ящиков, старых дверей, железных листов и толя, — жилища рабочих. Вы сто раз читали и слышали об этих первобытных поселениях, — вот они в натуре. Дальше, по пути, встретите их не раз и в более странной обстановке.
Минуете тихую улицу, городскую площадь. Над голыми деревьями крепости, над опустевшими подвалами империализма весенне кричат грачи. Снова — поле. Вдали — гигантское кирпично-стеклянное здание с башнями под облака, — задираете голову из окна машины — взглянуть на эту громаду. Это главный корпус мировой индустрии Сименса. Дороги к нему зазеленели травкой. Завод остановлен, законсервирован.