Глава 24. Бунт станичников
Версты полторы от места, где совершилось нападение на Максима, толпы вооруженных людей сидели вокруг винных бочек с выбитыми днами. Чарки и берестовые черпала ходили из рук в руки. Пылающие костры освещали резкие черты, всклокоченные бороды и разнообразные одежды. Были тут знакомые нам лица: и Андрюшка, и Васька, и рыжий песенник; но не было старого Коршуна. Часто поминали его разбойники, хлебая из черпал и осушая чарки.
— Эх, — говорил один, — что-то с нашим дедушкой теперь!
— Вестимо что! — отвечал другой, — рвут его с дыбов, а может, на виске потряхивают.
— А ведь не выдаст старый черт; я чай, словечка не выронит!
— Вестимо, не выронит, не таковский; этого хоть на клочья разорви, не выдаст!
— А жаль седой бороды! Ну да и атаман-то хорош! Сам небось цел, а старика-то выдал!
— Да что он за атаман! Разве это атаман, чтобы своих даром губить из-за какого-то князя!
— Да вишь ты, они с князем-то в дружбе. И теперь, вишь, в одном курене сидят. Ты про князя не говори, неравно, атаман услышит, сохрани бог!
— А что ж, коль услышит! Я ему в глаза скажу, что он не атаман. Вот Коршун, так настоящий атаман! Небось был у Перстня как бельмо на глазу, так вот его нарочно и выдал!