— Подавай голубец! — сказал Вяземский.
— Изволь, батюшка, изволь; для твоей княжеской милости и голубца не пожалею.
Старик сходил опять в камору и принес князю что-то зашитое в тряпице.
— Дорого оно мне досталось, — сказал он, как бы жалея выпустить из рук тряпицу, — трудно его добывать. Как полезешь за ним не в урочный час в болото, такие на тебя нападут страхи, что господи упаси!
Князь взял зашитый предмет и бросил мельнику мошну с золотыми.
— Награди господь твою княжескую милость! — сказал старик, низко кланяясь. — Только, батюшка, дозволь еще словцо тебе молвить: теперь уже до поединка-то в церковь не ходи, обедни не слушай; не то, чего доброго! и наговор-то мой с лезвея соскочит.
Вяземский ничего не отвечал и направился было к месту, где привязал коня, но вдруг остановился.
— А можешь ты, — сказал он, — наверно узнать, кто из нас жив останется?
Мельник замялся.
— Да, должно быть, ты, батюшка! Как тебе живу не остаться! Я тебе и прежде говаривал: не от меча твоей милости смерть написана! — Посмотри еще раз в бадью!