— Что ж еще смотреть, батюшка! Теперь ничего не увидишь, и вода-то уж помутилась.
— Зачерпни свежей воды! — сказал Вяземский повелительно.
Мельник повиновался нехотя.
— Ну, что там видно? — спросил князь нетерпеливо.
Старик с приметным отвращением нагнулся над бадьею.
— Ни тебя не видно, батюшка, ни супротивника твоего! — сказал он, бледнея, — видна площадь, народу полна; много голов на кольях торчит; а в стороне костер догорает и человеческие кости к столбу прикованы!
— Чьи головы на кольях торчат? — спросил Вяземский, пересиливая невольный страх.
— Не вижу, батюшка, все опять помутилось; один костер еще светится, да кости чьи-то висят у столба!
Мельник с усилием поднял голову и, казалось, с трудом отвел взор от бадьи. Его дергали судороги, пот катился с лица его; он, стоная и охая, дотащился до завалины и упал на нее в изнеможении.
Вяземский отыскал своего коня, сел в седло и, полный раздумья, поехал к Москве.