Глава семейства торопливым, взволнованным шагом обошел комнаты и сел на кресла.
— Ну, теперь надо решить, что делать, устраиваться, — сказал он. Помогайте, дети, живо! молодцами! таскайте, устанавливайте, а завтра пошлем записочку и Сережу к сестре Марье Ивановне, к Никитиным, или сами поедем. Так, Наташа? А теперь устраиваться.
— Завтра воскресенье; надеюсь, прежде всего, ты поедешь к обедне, Pierre? — сказала жена, на коленях стоя перед сундуком и отпирая его.
— И то, воскресенье! Непременно все поедем в Успенский собор. Этим начнется наше возвращение. Боже мой! Когда я вспомню тот день, когда я в последний раз был в Успенском соборе… помнишь, Наташа? Но не в том дело.
И глава семейства быстро встал с кресла, на которое только что сел.
— А теперь надо устраиваться.
И он, ничего не делая, ходил из одной комнаты в другую.
— Что ж, будем чай пить? или устала, хочешь отдохнуть?
— Да, да, — отвечала жена, доставая что-то из сундука, — ведь ты хотел в баню.
— Да… в мое время были у Каменного моста. Сережа, поди же узнай, есть ли еще бани у Каменного моста. Вот эту комнату займу я с Сережей. Сережа! хорошо тебе тут будет? — Но Сережа пошел узнать о банях.