11 Окт.
Вторую ночь хорошо сплю, но слаб. Только вышел — 4 безработных. Потом 4 от Чер[ткова]: Гусаров, С. Попов, Перевозников и Беленький. Пошел ходить, но надо с ними поговорить.
Ничего не писал, кроме ничтожных писем. Ездил с Дунканом в Казначеевку. Мучительно положение живущего в достатке среди нищеты. Все просят, и все жалки, и сам гадок. Опять забывал молитву. Был Буланже. Кое-что приписать к разговору и к Штокг[ольмскому] докладу. Оч[ень] слаб и не переставая хочется смерти.
14 Окт.
Два дня пропустил и совсем не заметил этого: так был слаб последние дни. Нынче как будто посвежее, но утром ничего не делал, кроме изменения ответа Струве и нескольких писем. Чтение Андреева живее заставило меня думать о художественной работе. Хочется, но нет неудержимой потребности. Третьего дня, 10-го, кажется, поправлял окончательно Разговор, написал несколько писем, ходил пешком. Захолодало. Никто не приезжал. Читал Андреева, и ничего, стоющего внимания, не помню. Был мальчик, сначала ничего не просил, я навязал ему рубль, на другой день пришел просить 14 р. Больших отступлений не помню. Начинаю привыкать: быть настороже при общении с людьми. Вчера 13-го. Встал всё слабый, написал ядовитую заметку на статью Струве и письма. Ходил пешком. Очень слаб. Кончил Андр[еева]. Знаменат[ель] несоразмерно велик с числителем. Записать надо:
1) Всякая просительная молитва есть признак неверия в Бога. Бог высший разум, высшая любовь. Всё на благо. Что мне не нравится, это только признак моего неизбежного непонимания. (Как это мне казалось нынче ночью, когда я записал это, а как пошло вышло теперь.)
2) Произведение искусства только тогда настоящее, когда воспринимающий не может себе представить ничего иного, как именно то самое, что он видит, или слышит, или понимает. Когда воспри[нимаю]щий испы[ты]вает чувство, подобное воспоминанию, — что это, мол, уже было и много раз, что он знал это давно, только не умел сказать, а вот ему и высказали его самого. Главное, когда он чувствует, что это, что он слышит, видит, понимает, не может быть иначе, а должно быть именно такое, как он его воспринимает. Если же воспринимающий чувствует, что то, что ему показывает художник, могло бы быть и иначе, видит художника, видит произвол его, тогда уже нет искусства.
3) Есть искусства двойные: музыка, драма, отчасти живопись, в кот[орых] мысль — задача искусства-и исполнение разделяются: в музыке композиция и исполнение, также и в драме — сочинение пьесы и исполнение, отчасти и в живописи, вообше в пластич[еском] искусстве, замысел и исполнение, и уже вполне — иллюстрация. И в этих двойных искусствах чаще всего встречается фальшивое искусство: ложная, пустая мысль и прекрасное исполнение музыкантами, или актерами, или живописцами. Особенно в драме и музыке. Есть драматурги (Андр[еев] принадлежит к ним) и композиторы, к[оторые], не заботясь о содержании, о значительности, новизне, правдивости драмы, музыкального сочинения, рассчитывают на исполнение и к удобству, эфектам исполнения подгоняют свои произведения.
Сейчас иду завтракать, 2-й час.
Ездил верхом оч[ень] приятно. После обеда читал Vedic Magazine. Надо бы написать индусу благодарность за его прекрасное изложение о Майа. Ма — это мера, майа — измеренное, ограниченное. Всё это иллюзорно. — Поздно вечером играл в 4 руки с С[офьей] Ан[дреевной]. Руки не ходят.